Бешеный волк - Владимир Колычев

– Заткнись! – одернул его Алик. – Хозяин идет.

Дом сдавал мужик из соседней деревни. Алик сумел расположить его к себе. Впрочем, тому и самому не терпелось поскорее сдать дом. Бабки нужны. А кому они не нужны?

– Место в сарае я освободил, – отрапортовал мужик. – Можете ставить машину.

Алик рассчитался с мужиком. И облегченно вздохнул, когда тот сел в свою «Волгу» и сделал ноги. Теперь хата в полном их распоряжении. Что хочешь, то и делай. А хотел он привезти сюда Ладу. И как можно скорее.

Лада… Лада снова с ним. Живая и готовая к употреблению… И это не сон. Все реально.

Трясти очередного толстосума они ездили на своей «девятке». Но с чужими номерами – хоть какая-то подстраховка. Дело выгорело на все сто. Даже нет, на двести процентов. Шестьдесят штук баксов плюс Лада.

За городом чужие номера свинтили. Поставили свои. За городом приткнулись в придорожном кемпинге. Грязь, нищета. Зато в душу никто не лезет. В смысле паспорта на подлинность не проверяли. Даже данные никуда не заносили. Глянули в документ, бабки взяли, и все дела. Только там условие – мальчики налево, девочки направо. Алик это условие оспорил. Переселил Машу к пацанам, а сам остался с Ладой.

Пытался с ней поговорить. Да не вышло. Глухой номер. Лада ушла в себя, как рак в раковину. Можно было ножичком ее оттуда выковырять. Но он решил обождать. Даже кровати вместе сдвигать не стал. Но ночью залез к ней под одеяло. Снова заговорил, снова глухо. Целовал ее, ласкал. Она не сопротивлялась. Но лежала под ним как неживая. Он мог бы оставить ее в покое – не дело это, секс с манекеном. Но слишком сильно он завелся. Не смог остановиться. Раздел ее, раздвинул ноги, все остальное… Только такое ощущение, как будто труп под ним. Даже ни разу не шелохнулась. И взгляд остекленевший – куда-то в потолок смотрит…

Второй день, третий. А Лада все такая же, какой была. Словно в коме. Ходит, дышит, ест, пьет, но все как неживая. В глазах пустота. Ни любви, ни ненависти, ничего. Алик даже испугался за нее. Решил пожалеть. Всего три раза переспал с ней. Она же этого как будто не заметила. Живой труп, в натуре. Но ничего, она еще оживет.

Алик еще раз осмотрел дом, выбрал самую лучшую комнату. Для себя и для Лады. Они будут жить вместе. Отныне и всегда. Осталось привезти ее сюда.

Путь от деревни до кемпинга не занял много времени. Алик зашел в свой номер. Пусто. А где же Лада? Ах, да, он же оставил ее с Серегой.

Она была в соседнем номере. Толян открыл дверь. И похабно усмехнулся. Маша лежала на койке, а над ней пыхтел Серега. Все бы ничего, но к ее руке наручниками пристегнута Лада. Она в одежде, в глазах по-прежнему безразличие ко всему. Казалось, она даже не понимает, что происходит. Но ведь что-то происходило. И не нарочно ли это делал Серега? А вдруг после Маши он собирался чпокнуть Ладу?

– Что ж ты делаешь? – взбесился Алик.

С силой схватил его за шею, стащил с Маши.

– А что он делает? – притворно улыбнулась она.

– В натуре, что за дела? – поднимая с полу штаны, пробурчал Серега.

– А ты не знаешь? – рыкнул на него Алик.

– А что он должен знать?

Маша даже не пыталась привести себя в порядок. Только ноги свела вместе, выставила их профиль. Ножки у нее, конечно, обалденные и попка тоже. Все у нее в идеале – хоть сейчас на выставку достижений народно-панельного хозяйства.

Она уже, можно сказать, равноправный член банды. Можно не бояться, что она сделает ноги. А куда ей деваться? Сама поставила на себе крест – не хрен было стрелять в лоха. Впрочем, она и не хнычет. Ей даже в кайф быть бандиткой. Как будто в родную стихию попала. Может, она всю жизнь о такой жизни мечтала.

Многого она не хотела. Быть со всеми в равной доле, всего-то. На роль атаманши не метила. Но и дешевой подстилкой для всех быть не собиралась. Сразу двинула условие. Хочешь трахнуть – плати. Двести баксов за час. Это, конечно, не штука, как раньше. Но все равно накладно. Серега и Толян секс-гиганты, им всегда мало. Маша девка крепкая. Любой член на скаку остановит. Только уже затрахалась с этими кобелями. Неудивительно, если она скоро поднимет цену. Хотя вряд ли их это остановит. Ведь в глубине души они надеются, что скоро Маши не станет. И все ее бабки достанутся им. Человек такая сволочь, ко всему привыкает. Даже убивать…

И Лада привыкнет. Снова к Алику привыкнет. И у них будет все по-старому. Амур, нежные отношения. Только целку она, как раньше, строить не будет. Да она и не строит.

– Лада – моя женщина! – заявил Алик. – И похабить ее никому не дам!

– Ох-ох-ох! – с риском получить в дыню съехидничала Маша.

Алик повернулся к Сереге.

– Спрашиваю – отвечаешь на счет раз. Ты ей отстегивал?

– Нет! – Ответ мгновенный.

Маша отдалась Сереге за бесплатно. Что и требовалось доказать.

– Ты это нарочно сделала! – вызверился на нее Алик.

– Нарочно, – ответила за нее Лада.

Алик аж вздрогнул от неожиданности. Неужели она вышла из штопора?

– Она все нарочно делает, – отрешенно глядя куда-то вдаль, продолжала она. – Ей нравится меня унижать. Она маньячка.

– Заткнись! – зло шикнула на нее Маша.

– Сама заткнись! – надвинулся на нее Алик.

И поймал взгляд Лады. Она смотрела на него со страхом и надеждой. Это был живой взгляд.

– Защити меня, – попросила она. – Защити меня от нее.

– О чем разговор, конечно!

Лада ожила. И просит у него защиты. Ништяк!

Он поможет ей. Конечно же, поможет. За это она всегда будет с ним. И всегда будет с радостью отдаваться ему…

Они оставили гостиницу, перебрались в деревенский дом. Маша была в восторге. Или ей в самом деле все нравилось. Или своим восторгом она пытается скрыть досаду от недавнего инцидента. Только Алику до фонаря.

Свой дом. Своя комната. Кровать-двуспалка – шаткая, скрипучая. Но это будет не скрип – это будет аккомпанемент. А стоны, которые он выдавит из Лады, это будет самая настоящая песня любви. Алика уже пьянило от возбуждения.

– Здесь мы будем с тобой жить, – сказал он Ладе. – Тебе здесь нравится?

– Нравится, – кивнула она. – Только не здесь. Мне река понравилась, роща, воздух здесь такой чистый.

Да, это было бы неплохо – прислонить ее к березке – и трясти, трясти… Алик уже не мог сдерживаться. Слишком сильно он хотел.

– И ты у меня чистая.

Он обнял ее за талию, прижал к себе. Лада чуть отстранилась.

– Ты была чистая. Со мной была чистая. Я тебя берег. Я для себя тебя берег. А ты с этим бандюком ублюдочным связалась. Меня побоку, а с ним связалась…

Лада слушала. Ей было не по себе. Потому что смысл слов доходил до нее. Потому что она была живая.