Мишн-Флэтс - Уильям Лэндей

Пока Келли беседовал в здании суда с кем-то из своих давних приятелей, я нашел на улице телефон-автомат и позвонил в Версаль – проверить, как идут дела в участке.

Трубку поднял Дик Жину. Так и вижу его – развалился в кресле и почитывает газету. На звонок реагирует досадливым кряком – звонят тут всякие, от дела отрывают!

– Алле.

– Дик? Это что еще за «алле»? Ты не у себя дома!

– А, шериф Трумэн! Приветствую.

– Судя по тону, вы там совсем распоясались... Куда только катится «департамент полиции города Версаль»?!

– Бен, чего выпендриваться-то? Кто, кроме своих, нам позвонит?

– А вдруг... Дело даже не в этом. Со своими тоже надо профессионально разговаривать.

– Было в перед кем хвост распускать!

Ох уж эти мне «деревенские философы»!

– Ладно, Дик, ты все-таки по-человечески отвечай. А то стыдно!

– Как прикажешь, командир.

Дик не стал, как обычно, сообщать мне свежие версальские сплетни, а сразу перешел к главной новости:

– Джимми Лоунс – ты его, конечно, знаешь – позвонил вчера и говорит: «Я только что из отпуска вернулся и услышал от приятеля, что вы народ про белый „лексус“ расспрашиваете. Так вот, докладываю, я видел этого черного парня в белом автомобиле». Он остановился на перекрестке перед светофором – и тут рядом затормозил этот «лексус». Лоунс хорошо разглядел водителя, даже глазами с ним встретился. Джимми говорит, лица не вспомню, а прическу никогда не забуду – по сторонам наголо, а в середине длинные волосы собраны в косичку на затылке, совсем как у японцев в кино. Ну, ты знаешь, у этих... самураев. Я ему, конечно, велел прийти по-быстрому и глянуть на фото Брекстона. И Джимми говорит: именно его он видел в белом «лексусе»! Уверен на девяносто девять процентов.

Я был приятно поражен. В том числе и тем, что Жину смог хоть раз в жизни что-то полезное довести до конца.

– Молодец, – сказал я.

– Не сомневался, что ты будешь на седьмом небе от этой новости.

Он выложил последние сплетни, а затем добавил:

– Бен, тут кое-кто еще хочет с тобой поговорить...

– Привет, Бен, – услышал я родной басок.

– Привет, па!

– Как там у тебя дела?

– Замечательно.

Длинная пауза.

– «Замечательно» – это как? Что-нибудь не в порядке?

– Па, «замечательно» – это замечательно.

– Не крути, говори правду.

– Да, ты прав. Дела далеко не супер.

– Что случилось?

С чего начать? С того, что я подозреваемый в деле об убийстве? Или – того хуже – меня обвиняют в том, что я совершил одно убийство, а затем второе, чтобы избежать суда за первое? Как он это воспримет? И как ему с такой новостью жить дальше? Нет уж, лучше помалкивать!

– Да ничего особенного, – сказал я. – Просто временные трудности. Не волнуйся.

– Когда ты так говоришь, мне понятно, что жизнь тебя прижала всерьез.

– Да брось ты выдумывать! Приеду домой – все расскажу. А пока не волнуйся. И, что главное, не хватайся за бутылку!

Отец обиженно фыркнул.

– Ты за кого меня...

Он осекся, прокашлялся и закончил решительным тоном:

– Я не пью.

– Вот это хорошо.

– Хочешь, я приеду в Бостон?

– Нет, па. Спасибо, но не надо.

– У меня ощущение, что я тебе там пригожусь. А то вроде как в беде тебя бросаю...