Жажда смерти - Кирилл Шелестов

В громадном кабинете, среди солидной кожаной мебели зеленого цвета с золотыми узорами, я не сразу рассмотрел Вихрова. Он тонул в массивном кресле за необъятным полированным столом с инкрустациями. Даже сейчас, когда он сидел, было заметно, что он очень маленького роста. Я засомневался, достают ли его ноги до пола. У него было сердитое толстое лицо со вздернутым носом и водянистыми серо-голубыми глазками. Редкие кудрявые волосы торчали по бокам круглого черепа и вздымались надо лбом одиноким раздраженным хохолком.

— Мне плевать, куда ты там летишь! — завизжал он на меня пронзительным бабьим голосом.

Я подпрыгнул от неожиданности.

— Ты, мать твою, что тут приехал?! Выкаблучиваться передо мной?! Я здесь государственными делами занимаюсь, а ты лезешь ко мне со своим билетом! — Он хлопнул круглым кулачком по столу. — Я те дам, мать твою, без очереди! Ты у меня долетаешься! Летчик, мать твою! Сизокрылый!

Я так растерялся от подобного приема, что не сразу понял, почему именно я, а не Храповицкий, стал объектом его гнева. Наконец до меня дошло. Своими габаритами Вихров имел некоторое сходство с Покрышкиным и Черномырдиным, которого мне доводилось видеть в телевизионных новостях. Все они были почти что карликами. Видимо, в руководство «Газпрома» люди высокого роста не допускались. Наверное, они не пролезали в трубу газопровода.

Будучи пониже Храповицкого, я, кажется, смотрелся более подходящим кандидатом на должность начальника «Уральсктрансгаза». И потому Вихров сосредоточился на мне.

— Ты ко мне назначаться приехал! — продолжал бушевать он. — Значит, терпи, как это там, мать твою, сколько положено! Или лети, куда положено! Хоть в эту... хоть в эту... — Он прибавил пару нецензурных адресов, куда бы я мог слетать на досуге. — А то, понимаешь, прет как на буфет!...

Подобно всей ельцинской верхушке, Вихров был чудовищно косноязычен. Пройденные им университеты жизни не включали в свою программу начального образования. Сейчас, находясь в приступе бешенства, он вообще не мог выразить обуревавших его чувств.

— Позвольте? — спросил Храповицкий.

Он шагнул из-за моей спины вперед, сделал скорбное лицо и подергал бровями, чтобы привлечь внимание Вихрова. Вихров тут же перестал орать и с любопытством уставился на него.

Храповицкий молча достал из внутренного кармана наши билеты и показал их с обеих сторон. Затем двумя короткими резкими движениями порвал их в клочья, пересек кабинет и, подойдя к вихровскому письменному столу, из-за его спины сунул их в урну. После чего вернулся на прежнее место и, склонив голову набок, бросил на Вихрова взгляд, исполненный раскаяния и собачьей преданности.

— Извините, — с чувством произнес он. — Больше такого не повторится. Моя фамилия Храповицкий.

Все это время Вихров завороженно следил за ним, как за фокусником. Его водянистые глаза округлились.

— Это что? — на всякий случай уточнил он. — Разодрал-то ты что?

— Это наши обратные билеты, — твердо ответил Храповицкий. — Я готов ждать, сколько нужно.

— Ты что же творишь? — растерялся Вихров. — Ты это зачем тут устраиваешь мне? Деньгами швыряешься, как все равно я не знаю кто. Билеты ж денег стоят! А ты швыряешься. Как все равно этот... — Он задумался, подыскивая подходящее определение. — Как тот Карла! — завершил он с облегчением.

Из всех известных мне Карлов я не знал ни одного, который швырялся билетами или деньгами. Я даже не догадывался, кого он» имел в виду.

— А это тогда кто? — спохватился Вихров, ткнув в меня коротеньким, как сарделька, пальцем.

— Мой заместитель, — ответил Храповицкий, не поднимая повинной головы. — Андрей Решетов.

— А зачем же я тогда на него ору? — удивился Вихров. — Время с ним теряю!

Он подумал и пригладил хохолок на голове, раздосадованный тем, что начальственную энергию пришлось потратить впустую.

— Ну ладно, — заметил он в утешение не то мне, не то себе. — Заместитель — он тоже человек. Пускай жизни учится.

Сделав этот вывод, он нажал кнопку селектора. Секретарша немедленно откликнулась.

— Кать, иди-ка сюда, — позвал ее Вихров. — Тут это, с билетами ихними надо разобраться, а то у них это, самолет там или что. Он тут, видишь, что мне устроил. Да чаю нам, что ли, принеси.

Он отключился.

— А то ведь правды в ногах нет. — Последнюю фразу он добавил уже добродушно и даже подмигнул.

Строгая Катя с придыханием вбежала в кабинет, поставила на стол поднос с чаем и печеньями и бросилась вылавливать из урны наши билеты, получив при этом дружественный шлепок начальника по тугому заду. После чего она с достоинством взвизгнула и побежала их склеивать или менять на новые, а мы уселись за стол. Вихров громко отхлебнул из белой фарфоровой чашки, с хрустом разгрыз печенье и спросил:

— Ну, что мы там с этим Покрышкиным делать будем?

— Как скажете, — незамедлительно откликнулся Храповицкий.

— Он ведь мужик-то неплохой. Покрышкин-то, — взялся рассуждать Вихров. — Так я о нем слышал. Ну, сейчас-то он старый, конечно. Не успевает в ногу со временем. — Сам Вихров был старше Покрышкина двумя годами, но, разумеется, возможность старения на него не распространялась. — А надо в ногу идти со временем, — проговорил он убежденно. — Улавливаешь мою мысль?