Группа риска - Сергей Майоров

— Изменить что-либо уже сложно. Я не думаю, что в ближайшее время удастся найти пистолет. Но из всего случившегося нужно делать выводы. По крайней мере, разобраться в причинах случившегося.

— Чего тут разбираться? — Костя пожал плечами. — Я во всем виноват. Надо было раньше думать. А насчет того, что «ствол» в ближайшее время не найдется — тут вы абсолютно правы.

Фраза опять прозвучала очень многозначительно, и Александр Петрович, глядя на подчиненного, попытался определить, какой же второй смысл был в нее вложен, но догадаться так и не смог — Ковалев с самым безразличным видом достал пачку сигарет и закурил, не спрашивая разрешения. На душе у начальника остался неприятный осадок, и он поспешил закончить беседу.

— Еще раз повторю, что буду ходатайствовать об увольнении. Слава богу, желающих устроиться к нам сейчас достаточно, есть из кого выбирать. Замечаний к вам и раньше хватало, но последний ваш… подвиг, вообще переполнил край. Неизвестно еще, где этот пистолет всплывет и для каких целей он будет использован.

— Ну, кому-то это наверняка известно.

— Что?

— Хотя такие вещи до «шестерок», как правило, не доводят.

— Что? Послушайте, Константин… э-э-э… Егорович… У меня складывается такое ощущение, что вы постоянно говорите какими-то намеками. Непонятными намеками. Может быть, вы скажете прямо, что вы имеете в виду?

Костя пожал плечами:

— Не очень вас понимаю… Я только хотел сказать, что тот, кто украл у меня пистолет, наверное, знает, как он им дальше распорядится. А уж какие намеки вы во всем этом увидели — извините, не понимаю.

Александр Петрович хлопнул ладонью по столу:

— Ладно, хватит. Идите и работайте. Пока… Доделывайте то, что осталось.

— А что мне еще остается?

Костя бросил недокуренную сигарету в пепельницу и вышел из кабинета.

— Надо ведь что-то делать! — Петров подошел к окну, раздраженно подвинул в сторону занавеску и присел на подоконник. — Не бывает ведь безвыходных положений, ты сам это прекрасно знаешь. Должны быть какие-то ходы, надо просто хорошо подумать!

— Брось, — Костя поморщился. — Посмотри на вещи реально. Оба мы прекрасно понимаем или, по крайней мере, догадываемся, откуда все это идет. Так? Так! Ну, а дальше-то что? «Ствол» сейчас лежит где-то в укромном месте и дожидается своего часа. Сомневаюсь, что сегодня или завтра побегут кого-то из него «мочить». Не для этого его брали. Но как-то он проявиться должен, это само собой. Только не сейчас. Я думаю, после моего увольнения. Кто-то решил со мной поиграть.

Дима посмотрел на напарника с откровенным скептицизмом.

— Нет, это действительно так. Иначе не было бы смысла весь этот огород городить. Если уж у Медведева номера на машине были «левые», то… Согласись, просто раздобыть «ствол» можно было без всех этих заморочек. Нет, надо было меня основательно подставить. И у них это получилось. Прос…ть по пьяни оружие — куда же больше. Пифагор прямо сказал, что будет настаивать на моем увольнении. Много времени это не займет. В течение месяца, я думаю, все это решится. А вот потом начнется основное.

— И в чем же это основное будет заключаться?

— Не знаю, — Костя пожал плечами. — Я не полковник Гуров. К сожалению… Первый раунд они выиграли. А своим дерганьем мы им сейчас только удовольствие лишнее доставим. Ну, посмотри ты трезво: да, знаем мы заказчиков, но как на исполнителей выйти? Единственная ниточка ко всему этому была — Медведев, так и ее они аккуратно обрезали и смотали. Что остается? Бармен?

— А что, ты считаешь, что он не при «делах»?

— Не знаю. Вполне возможно, что очень даже при «делах». Только нам это уже все равно не поможет. Он с сегодняшнего дня в отпуск ушел. Проводить его собирался на Кипре, даже путевку заранее купил. Вернее, как я понимаю, ему купили…

Петров выругался.

— Не огорчайся так сильно. — Костя достал сигареты. — Будешь? В любом случае, ничего особо ценного он сказать, я думаю, не смог бы. Так, мелкий исполнитель… Сомневаюсь даже, что он знал, откуда вообще ветер дует. Ему сказали, он сделал.

— Ну, и что ты предлагаешь? Сложить руки и сидеть?

— Почему? — Костя взял со стола пепельницу, поднялся и подошел к стоящей около двери корзине для бумаг. — По-моему, у нас и так работы хватает. Надо с Олегом заканчивать…

— А на это, значит, плюнуть, — Дима слез с подоконника и, набычившись и уперев руки в бока, прохаживался по кабинету.

— Зачем плюнуть? — К дну пепельницы прилипла жевательная резинка, и Ковалев, сжимая сигарету зубами и щурясь от попадавшего в глаза дыма, сковырнул ее спичкой. — Просто ждать. Продолжение ведь будет…

— Продолжение всегда хуже начала, — буркнул Дима.

— Это уж — как повезет. Может, еще и придумаем чего…

Позвонив на вокзал, Олег узнал, что билеты на поезд до Петербурга продаются свободно и купить их можно даже перед самым отъездом — свободных мест навалом в любом вагоне. Расписание движения поездов не изменилось, и Олег планировал покинуть город в 18.15 вторника.

В воскресенье, когда Олег мылся под душем и, закрыв глаза, представлял себя лежащим на верхней полке в купе, Оксана случайно нашла его пистолет. Она не имела опыта обращения с оружием, хотя и бывало так, что некоторые ее знакомые хвастались своими «машинками». Рассматривая «ТТ», она случайно нажала расположенную на рукоятке кнопку, и на пол вывалился магазин. Желтые, с торчащими пулями патроны никак не походили на газовые. Сглотнув подступивший к горлу тяжелый комок, Оксана торопливо всунула магазин на место и спрятала оружие. Она едва успела сделать это и отойти от опасного места, как в комнату вернулся Олег.

— Ну что, моя радость, скучаешь? — насквозь фальшиво спросил он, вытирая широким махровым полотенцем голову, а спустя минуту, отбросив полотенце, повалил ее на диван.

Понедельник они весь день провели дома, смотря кабельное телевидение и почти не разговаривая. Предстоящий отъезд, несмотря на заключавшиеся в нем положительные стороны, заставлял Олега нервничать, и он все чаще доставал из бара бутылку перцового «Абсолюта». По мере приближения вечера, владевшее Олегом напряжение возрастало, и хотя каждая новая доза становилась больше предыдущей, алкоголь не оказывал привычного расслабляющего воздействия. Олег злился, и ставшая в последнее время традиционной, а потому уже не доставлявшая никому удовольствия ночная близость на этот раз вышла совсем скомканной и безрадостной.

Олег взял с тумбочки сигареты и долго не гасил зажигалку, с ненавистью глядя на лицо уснувшей рядом девушки. Оксана просила его не курить в спальне, но сейчас ему было наплевать на ее запреты, и он несколько раз глубоко затянулся, стряхивая пепел под кровать. Потом все-таки встал, накинул рубашку и вышел на балкон.

Ночной город всегда манил его, но в последнее время он же заставлял Олега испытывать и острое чувство неполноценности. Раньше он любил выбраться в центр и погулять по залитым светом широким проспектам. Всего несколько лет назад это было, а кажется, что прошла вечность. Столько всего изменилось. Червонец гарантировал приятное времяпровождение на весь вечер, и не было никаких проблем с тем, чтобы в любое время добраться домой. В последний раз, оказавшись на центральном проспекте, он пронесся по нему бегом, ощущая буквально физическое давление от обступивших со всех сторон сверкающих казино, ресторанов, супермаркетов и элитных магазинов. Зеркальные стекла витрин отражали именно тот мир, в который он так стремился; эти же стекла показывали его самого и гнали его прочь, обозначая невидимую границу, которую ему так и не удастся переступить.