Холодный, как камень - Дэвид Бальдаччи

Они высидели в подвале еще один день. Сгущались сумерки, однако до окончательного сбора группы Стоуна оставалось добрых три часа. Впрочем, оно и к лучшему, — Стоуну требовалось время обдумать план действий.

Финн, который обеспокоенно мерил помещение шагами, вдруг сказал:

— Мне надо повидать семью. Срочно.

Леся принялась было возражать, однако Стоун спросил:

— А где они сейчас?

Финн ответил.

Стоун повернулся к Лесе.

— Сидите здесь. Я пойду с ним.

— Вы хотите оставить меня одну? — спросила та.

— Ненадолго. Не волнуйтесь, здесь вы в безопасности.

Мужчины покинули убежище.

— Как ваша жена восприняла такие новости? — поинтересовался Стоун, когда они вышли наружу.

— В штыки! И немудрено.

— Ладно. Мы могли бы добраться до них на электричке, а там уже пешком.

— Я смотрел ваше досье… — сменил тему Финн. — Так вы, значит, служили во Вьетнаме спецназовцем?

— А вы?

— С чего вы взяли, что я чем-то похожим занимался?

— Птицу видно по полету.

— Я из боевых пловцов… Послушайте, нам нужно оружие. Мой дом наверняка обыскали. Есть, правда, небольшой складик, но они, полагаю, и туда успели наведаться.

— Ничего, у меня кое-что найдется, — ответил Стоун.

Полчаса спустя, пока Оливер поджидал снаружи, Финн вошел в мотель, расположенный в запущенном квартале на юге Александрии.

Дети немедленно бросились к отцу, вдавив его в стену. Лабрадудель Джордж тоже принял посильное участие в пытке, радостно лая и напрыгивая на хозяина. Финн горячо обнял детей, и все четверо залились слезами. Сквозь просвет между плечами Дэвида и Сузи Финн увидел Мэнди. Та тоже плакала, но к мужу не приближалась.

После нескольких минут обниманий и восклицаний Финн заставил-таки детей усесться на кровать. Сузи прижимала к себе плюшевого медведя, бабушкин подарок, и даже не пыталась утереть слезы, катившиеся по пухлым щекам. Патрик нервно грыз ногти, которые и так уже успел обкорнать до крови.

Дэвид встревоженно смотрел на отца.

— Пап, что происходит?

Финн сделал глубокий вдох. Сказать им правду — все равно что одним махом подпрыгнуть до луны. По дороге сюда он пытался что-нибудь придумать, но теперь все его объяснения казались высосанными из пальца. И все-таки нельзя заявить: «Дети, ваш папа убийца, и за ним гонятся копы». Нет, ни в коем случае, ведь он их отец. Все, что у него осталось, — это Мэнди с ребятишками. Никаких оправданий не хватит, чтобы загладить то, что он натворил.

— Дэйв, у меня на работе случилась неприятность, — сказал он, искоса наблюдая за Мэнди, которая не сводила с мужа глаз. В них он отчетливо видел страх, а к тому же — и это было особенно больно — недоверие. Финн протянул к ней руку, однако Мэнди отшатнулась.

Он решил больше не таиться. Будь что будет.

Финн поднялся с кровати и оперся спиной о стену. Когда он заговорил, то уже не прятал глаз.

— Все, что вы знаете о дедушке с бабушкой, то есть о моих родителях, все это ложь. Ваш дедушка не был выходцем из Ирландии… и погиб вовсе не в автомобильной катастрофе. Ваша бабушка тоже не из Канады. И в пансионате она находилась отнюдь не потому, что так требовало ее здоровье.

Он вновь глубоко вздохнул, пытаясь не обращать внимания на всеобщее изумление членов семьи.

Финн рассказал им правду. Что дедушку в действительности звали Рейфилд Соломон и что он был американским разведчиком. Бабушку звали Леся, и она была русской шпионкой — пока не перешла на сторону американцев.

— Их подставили кое-какие негодяи из ЦРУ. Фотография Рейфилда Соломона сейчас висит в Лэнгли на «Стене позора», как они выражаются. Его убили те же самые люди, на которых он работал… чтобы правда не вышла наружу. Вашей бабушке удалось выжить, но с тех пор она постоянно прячется.

К чести семьи и великому облегчению Финна, дети с готовностью приняли объяснение и даже были увлечены такой историей.

— А какая это правда? — немедленно спросил Дэвид. — За что их подставили?

Финн покачал головой:

— Не могу я тебе сказать, сынок. Хотел бы, да не могу. Я сам лишь недавно все узнал.

— А где сейчас бабуля? — спросил Патрик.

— В укромном месте. Скоро я к ней поеду.

Сузи обняла отца за ногу.

— Папочка, не уходи! Не бросай нас! — Она расплакалась.

У Финна разрывалось сердце. Слезы, струившиеся по лицу дочери, лишали сил.

Он поднял ее на руки.

— Прости, крошка, но я могу точно обещать… Ты слушаешь? Можешь послушать папу хотя бы минуточку? Ну пожалуйста, детка, прошу тебя…

Наконец Сузи перестала рыдать и вместе с братьями уставилась отцу в глаза. Дети вели себя настолько тихо, что казалось, не дышали.

— Вот что я вам обещаю: папа все исправит. Потом я приду за вами, мы вместе вернемся домой, и все-все будет как прежде. Клянусь, что так все и будет!

— Каким образом, хотела бы я знать?

На мужа надвигалась Мэнди.

— Как, а? — повторила она, повысив голос. — Как ты можешь все исправить? Ты что… ты… Какими такими силами ты можешь вытащить нас из этого… кошмара?!

— Мэнди, пожалуйста… — Финн оглянулся на детей.

— Нет, Гарри. Нет! Ты меня обманывал, и детей тоже обманывал… Сколько? Как долго это продолжалось? А, Гарри?