Репутация - Сара Шепард

Патрик неуверенно кивает. Он выглядит совершенно иначе, чем несколько минут назад, – лицо более открытое, весь вытянулся в струнку, как верный пес в ожидании команды. Вот это он, думаю я. Мужчина, за которого я выходила замуж. Мужчина, которого я знаю.

– Ты понял, что я сказала? – спрашиваю я ласковым голосом.

По лицу Патрика разливается печаль.

– Я… не хочу разрушать нашу семью. Не хочу терять детей.

– Тебе и не придется, милый. Мы ведь обо всем договорились.

Кивнув, он бросается ко мне. Я заключаю его в объятия.

– Все хорошо, – воркую я, гладя его по голове. – Я понимаю, ты не виноват, ты же не хотел этого. Ты просто запутался. Ошибся.

– Нет, я хотел. – Патрик прячет лицо в ладонях. – Думаю, хотел.

Это признание, я уверена, сродни настоящей исповеди. Я замечаю свое отражение в зеркале на стене и победно улыбаюсь себе. А что, разве только убрать несколько едва заметных морщинок возле глаз – а в остальном я выгляжу хоть куда. Юная, нереально крутая и сильная. Есть вещи, которые не меняются.

* * *

Я просыпаюсь от скрипа. Оглядываю спальню и выжидаю, пока глаза привыкнут к полутьме. В углу шелестит вентилятор. Слева доносится какой-то шорох.

– Патрик? – окликаю я.

Я слышу шуршание ткани, треск суставов. И вижу очертания Патрика – он замер на другом конце спальни, уставившись на меня. Удивленная, я отталкиваю подушку и привстаю, опершись на локоть.

– Что ты там делаешь? – строго спрашиваю я, садясь на кровати.

Темный силуэт отворачивается от меня.

– Мне не спится. Хочу пробежаться немного.

Голос холодный, отстраненный. Я гляжу на часы на прикроватном столике.

– Уже почти одиннадцать ночи.

– Я воду принес, – говорит Патрик. – Хочешь попить?

Он сует мне под нос стакан. Мне ничего не остается, как взять его и отпить. Холодная вода приятно освежает пересохший рот. Я делаю три глотка, четыре. Протягиваю остаток ему, но он машет рукой, уже от двери.

– Патрик, – я вскакиваю и бросаюсь за ним. – Не уходи.

Интуиция подсказывает не отпускать его. Там, на улице, может оказаться убийца. Готовый напасть на кого-нибудь еще.

– Останься. Побегай на тренажерной дорожке. Ты забыл – у нас в подвале целый домашний спортзал.

– Я хочу подышать свежим воздухом. Все будет хорошо. Я скоро вернусь.

И он исчезает. Я стою в неосвещенном коридоре и тру глаза. Подойдя к окну, я вижу Патрика. Он идет через газон, руки на поясе, на кроссовках светятся полоски отражателей. Но он не выходит на улицу, а сворачивает за дом, будто решив побегать вокруг. Это явно не его обычный маршрут для пробежки.

Время тянется. Наконец, через минуту, которая кажется мне годом, я вижу вспышку – огни его автомобиля. Внедорожник выруливает на подъездную дорожку и тихо катится дальше.

Все мое тело будто колет иголками. Конечно, он отправился не на пробежку.

– Будь оно все проклято! – бормочу я. Патрик и не думал разрывать отношения с Кит. Сегодня ночью он решился на какой-то отчаянный шаг. Увезти Кит из города. Моя жена обо всем догадалась. Нужно бежать, сейчас же.

Или он задумал кое-что похуже.

В горле внезапно пересыхает, будто я наглоталась толченого стекла. Тяну руку к входной двери – может, броситься за ним? Решусь ли я оставить детей – с ними же ничего не случится за несколько минут? Но со мной что-то творится – неверно оценив расстояние, я промахиваюсь и вместо дверной ручки хватаю воздух. Со второй попытки мне все же удается открыть дверь, но, выйдя на крыльцо, я понимаю, что ноги как ватные. Так бывает, если слишком резко встать с кровати. Прислоняюсь к стене и жду, когда пройдет приступ дурноты.

Но он не проходит. Теперь еще и голова кружится. Все плывет. Дыши глубоко, говорю я себя. Что это, паническая атака? Да ну, что за глупости. Я не из тех, у кого бывают панические атаки. Перед глазами проносятся лица детей. Я умираю? Это инсульт?

В следующий миг вспоминаю о воде, которую пила. Разум отказывается даже допустить подобное, но, с другой стороны, это же я создала прецедент, подала ему идею. И он, конечно, ею воспользовался. Для него это было единственным способом уйти. Око за око. Патрик растворил эмбиен в стакане воды так же, как я подбросила его в мартини Кит.

Веки тяжелеют, опускаются, но я сопротивляюсь. Впору завыть от бессильной злобы, но я лишилась сил, могу только скулить. Однако Патрик плохо меня знает, если решил, что я сдамся без борьбы. Я не намерена терять сознание. Доползаю до туалета, сую пальцы в рот и смотрю, как из меня извергается жидкость пополам с желчью. Это хотя бы частично выведет лекарство из организма. Не на ту напал.

Я должна остановить их, не дать убийце скрыться.

33

Лора

Пятница, 5 мая 2017

Только я засыпаю, как неожиданно раздается сигнал будильника. Торопливо заглушаю его, чтобы невзначай не разбудить Олли. Глаза привыкают к темноте. Я лежу на нашей двуспальной кровати. Олли велел мне вернуться в спальню – видимо, для того, чтобы удобнее было за мной следить, живя в одной комнате. Но повернувшись, я обнаруживаю, что со стороны Олли постель холодная. У меня тревожно екает сердце. Я вскакиваю и, задыхаясь от ужаса, бросаюсь в детскую. Фредди безмятежно спит в колыбельке, приоткрыв рот. Его веки подрагивают во сне. Прижав руку к груди, я жду, когда перестанет частить пульс. Крадучись спускаюсь вниз, понимая, что в любой момент откуда-нибудь может появиться Олли. Он может наброситься на меня в гостиной и задушить насмерть. На цыпочках я миную коридор, добираюсь до кухни, готовая ко всему. Свет не горит. Кругом тихо.

Но, выглянув в окно, я вижу: машины Олли на дорожке нет. Я ничего не понимаю. Он… уехал?

Я неподвижно стою посреди кухни, сжимая и разжимая кулаки. Что это значит? Олли ушел? Меня наполняет надежда. Может, взял и сбежал от греха подальше. Но в следующую секунду я начинаю сомневаться в том, что это возможно: Олли угрожал, что будет держать меня здесь и никуда не выпустит, так с чего это он вдруг сдался бы? Нелепость.

И все-таки он дал мне путь к отступлению. Это мой шанс. Нужно убраться отсюда до его возвращения.

Тихонько – я все равно