Мародеры - Леонид Влодавец

Впрочем, тропа уже подходила к концу. Послышалось журчание воды, впереди стало светлее. Колонна постепенно вытягивалась на более открытое место. Никита, следом за идущим впереди охранником, прошел между двумя кустами и оказался на берегу небольшого ручья, текшего по дну довольно глубокой искусственной канавы.

Через нее был перекинут прочный мостик из двух толстых бревен с дощатым настилом и двухсторонними перилами.

За мостиком, на другом берегу канавы, находилась небольшая прямоугольной формы поляна, на которой стояли две большие утепленные брезентовые палатки.

Видал Никита такие, даже довелось ночевать в них. Если их ставят ненадолго, то просто натягивают на колья, чтоб можно было укрываться от дождя и ветра, а если приходится в них жить несколько месяцев, а то и лет, то сооружают из досок деревянный двойной каркас, заполняют его опилками и стружками для тепла, настилают пол и ставят две печки-«буржуйки», выводя жестяные трубы через специально предусмотренные для этого отверстия в брезентовой крыше. Еще тамбур деревянный при входе делают, чтоб тепло не уходило. Сейчас, похоже, печки еще не топились, видимо, еще с ночи не все остыло. Но ближе к вечеру надо было протапливать, ночью могли и заморозки вдарить. В этих палатках, похоже, жили долго. Они порядком вылиняли, потерлись. Над одной даже торчала телеантенна.

Кроме палаток, Никита заметил еще несколько объектов, сооруженных руками человека. Во-первых, он увидел три землянки. Одна, совсем небольшая, но высоко, аж на четыре венца бревен, торчавшая из земли, служила электростанцией: от нее к палаткам тянулись провода, натянутые на небольшие столбы с изоляторами. Кроме того, внутри землянки что-то потихоньку, но усердно урчало. Должно быть, там стоял дизельный или бензиновый движок. Рядом с этой землянкой, под дощатым навесом, стояло несколько железных бочек с горючим. Другая землянка показалась чем-то вроде продовольственного склада, потому что рядом с ней под дощатым навесом находилась армейская полевая кухня, в которой можно было варить сразу первое и второе. Около кухни стояло несколько зеленых армейских термосов.

Наконец, третья, самая большая и глубже всего вкопанная в землю, находилась позади электростанции. Чуть дальше он углядел колодец с воротом, такие в деревнях ставят.

Вдоль всего периметра лагеря тянулась колючая проволока, свеженькая, в один ряд. Как раз там, где через канаву был перекинут мостик, в проволочной изгороди была калитка, тоже затянутая проволокой. У калитки, под грибком, стоял часовой с помповым ружьем, одетый в камуфляжку охотничьего образца. Спрашивал ли этот часовой какой-нибудь пароль или пропуск, неизвестно. Во всяком случае всю эту большую делегацию он пропустил беспрепятственно.

— Ну вот, Светлана, — сказал Хрестный, — мы и на месте. Сейчас большая часть ребят уже в лесу, на работе, в лагере только повара и охрана. Вы как, сегодня ночевать к себе уедете или у нас останетесь?

— Посмотрим, — ответила та.

— Мальчика из Москвы и девочку Люсю вы мне сейчас передадите или перед отъездом?

— Сейчас дождь польет, по-моему, — не ответив на вопрос, Света поглядела на небо. — Может, ребята переждут где-нибудь, а мы с вами обсудим все вопросы.

В сокращенной аудитории…

— Вон та, правая палатка, сейчас пустует. Всех ваших можете поместить там.

А мы с вами, Дмитрием Петровичем и командиром отряда пройдем в штаб.

Никиту ближайший охранник взял за рукав и повел в ту палатку, на которой не было антенны. Туда же отправились и все остальные.

Светка с Хрестным, Петровичем и седой мужик направились к той самой большой и глубоко закопанной землянке, которая располагалась позади электростанции.

В землянке было светло, горела лампочка, а окна были задвинуты ставнями.

Посередине комнаты стоял стол, один угол занимал прочный сейф. Сидеть можно было на лавках.

— Давайте присядем, граждане, — сказал Хрестный. — Вот это Гера, — он указал на седого, — человек, который знает об этих местах больше, чем кто-либо.

А вот, — он указал на «гостей», — люди, которые нашли на бумаге то, что ты ищешь, по большому счету, второй год.

— Надо, чтоб вы меня сориентировали по карте. Она ведь у вас небось тоже самая точная? — спросила Света.

— Да, пожалуй, так, — кивнул Гера, бросив вопросительный взгляд на Хрестного. Тот чуть заметно кивнул. Гера вынул из сейфа огромную, в несколько раз сложенную карту, состоявшую из листов ватмана, наклеенных на полотно.

— Тут масштаб очень крупный, — пояснил седой, — в одном сантиметре 50 метров. От верхнего обреза до нижнего — 20 километров. От правого до левого

— 30. Только сам Бузиновский лес и ничего больше. Примерно на километр от дороги в глубь леса расчистили еще во время войны или сразу после нее. Вот просека, по которой вы приехали. Вот тропа, а вот базовый лагерь. Это нижний правый угол карты. Вот стрелочка наискосок и вверх — там север, отсюда и пляшите.

— Так, — сказала Света, внимательно рассматривая карту, — я смотрю, выйти из лагеря можно только по этой тропе, да?

— Для тех, кто тут впервые, — прищурился Гера, — лучше считать так. А лучше вообще никуда без нас не ходить, даже с этой картой. Вот здесь, в сорока метрах к северу от лагеря, начинается болото. Через него напрямую могу пройти я и еще два парня, больше — никто. Мы не потому проволоку натянули, что боимся, будто кто-то сбежит, а потому, чтоб кто-то, слегка ужравшись, не ушел куда не надо и не загубил свою еще молодую жизнь. Каждый из ребят знает свой маршрут и свою работу. С вашей командой буду работать я, потому что, как справедливо отметил товарищ Хрестный, я единственный человек, который может прийти в любую точку этого адова места, не утонув и не взлетев на воздух.

— Что-то, господа, — заметил Петрович, — у нас нервный разговор начинается. Пугать друг друга начинаем, что ли? Может, лучше доверять друг другу?

— Как тебе сказать, Митя, — вступил в разговор Хрестный, — вопрос о доверии штука сложная.

— Главная мера доверия, — сказал Петрович, — такая: мы берем Хрестного в залог до вашего возвращения. Увозим отсюда к нам, на завод, и держим до тех пор, пока тут все не станет ясно. У вас есть другая гарантия — это ваше знание местности. Захотите — выведете, захотите — оставите.

— Неравные, однако, получаются условия, — заметил Хрестный. — Ты, Петрович, если пойдешь в залог, меня не устроишь. Только Света.

— А что? — неожиданно согласилась та. — Я пойду с Герой, взяв с собой не только охрану, но и тех ребят, которых страстно домогается Хрестный, Люсю и Никиту. Ну и этого Женю. Он, наверно, тоже мог бы Хрестному понадобиться.

— Что ж, — сказал Хрестный задумчиво, — это вполне реальное предложение. У меня только одно маленькое дополнение. Эти трое мне нужны не живые, а мертвые.

Говорю откровенно, тут все люди свои. Поэтому я согласен пойти к вам в залог и даже готов обещать, что никакой ОМОН туда не наедет, если эти два мальчика и девушка из вашей экспедиции не вернутся. А Гера, которому я как себе верю, мне под пионерским салютом подтвердит, что они уже ни из какого болота не вынырнут.