Все пропавшие девушки - Меган Миранда

«В нашу жизнь».

Она рассмеялась коротким, злобным смешком.

– Разуй глаза, Тайлер. Кто-то из Фареллов – убийца.

– Чушь, – заговорил Тайлер. – Ты своими мутными фотками ничего никому не докажешь. Может, это вообще фотошоп. Вдобавок на них дата не проставлена. Ты только одного добьешься. Сказать, чего именно? Сама сознаешься в шантаже. В том, что несколько лет вымогала деньги у пожилого человека, страдающего помутнением рассудка. Подумай, Аннализа, что тебе за это будет.

– Это вы ничего не докажете – именно потому, что мистер Фарелл с головой не дружит. А я – докажу. Доказательство – не снимки. Доказательство – труп. Вот и подумайте, ребятки, на досуге.

Я похолодела. «Она была на заднем крыльце, но всего секунду…» Куда она делась? Куда он ее утащил?

– Ты украла мое кольцо, и это-то я элементарно докажу.

За спиной Аннализы послышался шорох. Из леса вышел Дэниел.

– Мы с этим разберемся. Другим способом.

Рассудительный, ответственный Дэниел.

– Ой, какие мы самоуверенные!.. Лицемер несчастный, вот ты кто!

– Верни кольцо моей сестре, тогда и будем разговаривать, – отрезал Дэниел.

Аннализа застыла. Мы зашли в тупик. Два преступления – а в полицию ни об одном не заявишь, иначе второе всплывет.

– Кольца при мне нет, – сказала Аннализа, крепче впиваясь в ремешок дизайнерской сумочки.

Дэниел качнул головой.

– Ну так пойдем, заберем его.

– Ладно, – сказала она и стала медленно пятиться.

Несколько шагов она сделала чуть впереди Дэниела. Мы с Тайлером шли следом, Тайлерова ладонь лежала у меня на талии – как обещание: «Все хорошо, мы все разрулим, все под контролем». Не знаю, что стало причиной. Может, Аннализа запаниковала, потому что мы трое в темноте шли за ней; или же сообразила, что выбора у нее нет, что она влипла. Мы пересекли двор, перед нами была лесная чаща, кроны нависли черным пологом, хрустнул под ногой сучок – и Аннализа бросилась бежать.

Тайлер выругался и рванул за ней.

– Ник, жди здесь, – распорядился Дэниел.

Несколько прыжков – и мой брат тоже исчез в лесу. Я поняла его план: зайти с другого боку, взять в кольцо.

С холма отлично просматривались оба дома – наш и картеровский. Два силуэта: один совсем темный, другой – с подсветкой из кабины пикапа. Я встала так, чтобы лучше видеть картеровскую входную дверь. Смотрела на дверь, а слушала – лес. Потому что в нем водятся чудовища и призраки и потому что он – с глазами. Я стояла, готовая ко всему – к звукам борьбы, к шепоту, к воплю.

Но я услышала шаги. Обычные человеческие; медленные. Они приближались. Я присела на корточки, напружинилась, как перед броском.

– Ник?

Голос Тайлера. Можно выдохнуть.

– Я здесь. Ты ее нашел?

– Нет. А ты – ты видела ее?

Я покачала головой. Тайлер присел со мной рядом, тоже уставился на картеровский дом. Еще минут через двадцать с другой стороны подошел Дэниел.

– Упустил, черт возьми, – сказал он и для наглядности вытянул вперед руку, словно ловя призрак. – До самой реки вел, а на берегу – упустил.

– Она вернется, – сказал Тайлер.

– Дэниел, езжай домой. Лора волнуется, – сказала я.

Дэниел взглянул на часы, помрачнел.

– Позвоните, когда она объявится.

Сунул руки в карманы и зашагал к дому.

– И ты тоже, – сказала я Тайлеру. – Езжай домой. Я покараулю.

– Вот уж нет.

Тайлер уселся на землю.

– Никуда я отсюда не поеду.

* * *

Мы просидели на холме до рассвета. Аннализа так и не появилась.

Потом, уже дома, я взялась варить кофе. Я отслеживала кофейник, а Тайлер мерил шагами кухню и матерился.

Я стала глядеть в окно, грызя ноготь. Густой воздух казался наэлектризованным. От предчувствий стучало в висках: вот-вот что-то случится. Завоет сиреной, подруливая к дому, полицейский фургон; или тишину вскроет звонок Аннализы. Неважно, чтó это будет. Важно, что этого события мы как раз и дожидаемся. Я зажгла огонь в камине, швырнула туда снимки, досмотрела до конца, как они, запузырившись, скукожились; мысленно заклинала их: быстрее сгорайте, быстрее. Ничего не происходило. Когда Дэниел заехал по дороге на работу, я подумала: может, обойдется.

– Есть новости? – спросил Дэниел.

– Она не вернулась. Что ты Лоре сказал?

– Ничего. Возможности не было. Я задержался, и Лора уехала. Не иначе, к сестре. Господи. Мне бойкот объявлен.

– Скажи ей, что здесь был.

– Вот интересно, что такое ужасное с тобой случилось, Ник, что мне пришлось тебя караулить?

Я вздохнула.

– Наверняка ты сумеешь сочинить правдоподобную историю.

– Как меня все это достало, – пробормотал Дэниел, ероша волосы.

Последовало несколько нецензурных выражений, выданных вполголоса; затем Дэниел до боли вцепился в столешницу, часто и глубоко задышал; наконец взял себя в руки.

– Нужно поговорить с папой, Ник.

– Я поговорю.

– Будь осторожна, – сказал Дэниел, и я его поняла.

Нельзя заострять на этом папино внимание; нельзя, чтобы папа запутался; нельзя, чтобы стал себя накручивать. От меня требуется упоминание вскользь, как бы невзначай, что называется, «к слову»; от меня требуется выудить правду по фрагментам.

– Уезжайте, оба, – велела я. – На работу опоздаете. Все нормально. Будут новости – звоните.

За пустой Аннализиной квартирой я наблюдала до полудня. Видела, как долго стучалась к дочери миссис Картер. Не добившись толку, она достала из кармана запасной ключ и вошла. Я не сводила глаз с двери. Дождалась, пока миссис Картер вновь появилась на крыльце, с телефоном в руке, с потухшим взглядом. Зафиксировала момент, в который до миссис Картер дошло: ее дочь пропала.

* * *

Всю дорогу до «Больших сосен» меня трясло. Мышцы непроизвольно подергивались – вероятно, от избытка энергии, даром что я всю ночь не спала. Ног я не чуяла, так они отекли и отяжелели.

На стойке регистрации я назвалась и получила в провожатые молодого медбрата. Он довел меня до пустой папиной палаты.

– Ваш отец вышел прогуляться в сад, – сказал медбрат. – Погода отличная. Правда, прогноз обещает на завтра грозовые дожди.

Медбрат оперся на подоконник рядом со мной, и я заметила, что он пялится на мое отражение в стекле. Затем его взгляд скользнул к моему безымянному пальцу.

– Кстати, – он протянул руку для пожатия, – меня зовут Эндрю. Я здесь работаю.