Гиблая трясина - Джой Эллис

На мельнице было очень холодно, в полуразрушенном здании завывали сквозняки. Стала болеть челюсть, которую изо всех сил приходилось сжимать, чтобы унять стук зубов. Одна часть души умоляла о том, чтобы вернулось хоть немного света, другая с ужасом осознавала, что вместе со светом появится и маньяк, называющий себя Тедом.

Мэтт заставил себя думать о чем-нибудь нормальном, чтобы отвлечься от ситуации, в которую сам себя загнал. Он читал где-то, что можно абстрагироваться от самых ужасных обстоятельств, если представить себе что-нибудь радостное.

К несчастью, мысли постоянно возвращались к отсутствующему нижнему белью – в иной ситуации это показалось бы скорее комическим.

Хотя прожекторы Тед выключил, откуда-то из-за спины продолжал струиться слабый свет. У стены стояло что-то вроде верстака. Мэтт напряг зрение, пытаясь разобрать, что на нем, – и тут же пожалел об этом. Поскольку сумел разглядеть что-то вроде электропаяльника, а также газовую паяльную лампу и подставку с комплектом кухонных ножей. Хорошо бы все это оказалось показухой, очередной манипуляцией сознанием, попыткой его запугать!..

Вдруг раздался негромкий звук.

Баллард замер и стал напряженно прислушиваться. Крысы? Или кто-то из пленников приходит в себя? Он вглядывался в темноту, мечтая, чтобы от одного из кресел донесся знакомый голос.

Потом по глазам ударил резкий свет, и на противоположной от себя стене мельницы он увидел Лору. Вернее, большое цветное изображение Лоры.

– Добро пожаловать на презентацию, легавый.

Мэтт вывернул шею налево. Он даже не слышал, как похититель подошел и уселся в кресло.

– Я подумал, что нужно помочь тебе с решением. Напомнить, что на кону. – Тед откинулся на спинку кресла и заложил ногу за ногу. – Твоя Лора. Красавица, правда? Прискорбно, что из-за тебя ее жизнь оказалась настолько невыносимой, что она бросила собственную дочь и пошла топиться. – Изображение сменилось фотографией младенца – светлые волосы, глубокий серьезный взгляд. – Это Джемма. Хотя такой ты ее, разумеется, не знал.

– Зачем ты все это делаешь? – прошептал Мэтт.

– Приходится.

– Почему?

– Потом поймешь. Пока что наслаждайся зрелищем. Вот один из домов, в которых ей довелось жить, пока ее не приютили замечательные Годдарды.

Черно-белая фотография, скорее всего газетная, на ней – дом. Ничего необычного. Состояние не идеальное, но и запущенным не назовешь. Изображение быстро сменилось другим. Детская спальня. Мэтта замутило. Он уже видел подобные снимки. И неоднократно. Не газетные фото, а полицейские – с места преступления.

– Снимки сделаны уже значительно позднее, после того, как Джемму передали в приют для удочерения. Извращенцы, которые о ней заботились, если мне будет позволено использовать столь неоднозначный термин, в какой-то момент все же перешли черту, и один ребенок умер. – Тед нажал на кнопку пульта. Еще раз. Еще. – Не правда ли, милые люди? Таким кто угодно с радостью поручил бы свою малолетнюю дочь.

– Я ничего не знал! Клянусь! Ничего!

– Но тебе ведь следовало знать? Я ее нашел, а тебе что помешало?

– Я ее искал! Я пытался разыскать Лору, и не один год!

– Значит, плохо искал.

Мэтт не нашелся с ответом.

– О, а вот и что-то знакомое. Детский приют «Кэнвейл», милое местечко. Прежде чем его разогнали, нас там было двенадцать человек детей, и над каждым так или иначе измывались. Причем некоторым доставалось больше остальных.

– Так вот из-за чего все это!

– Ну разумеется. Представь себе, одиннадцать из двенадцати после «Кэнвейла» обрели наконец достойные семьи. Разве не замечательная статистика? Двенадцатому не повезло. Что поделаешь, такова жизнь. Что у нас там дальше? Ах да.

На стене появилось изображение Райана Фишера в школьной форме.

– Хороший мальчуган. Таких еще поискать. И готов держаться до конца, – с уважением заметил Тед. Школьное фото исчезло, на его месте появилась фотография небольшой комнатки, из мебели в ней были только узкая кровать и деревянный шкафчик. Щелк. На кровати лежал связанный Райан.

Последовало еще несколько аналогичных фотографий, на одной Тед, улыбаясь во весь рот, втыкал в голую руку мальчика иглу шприца. На последней ребенок спал или был без сознания, а рядом с кроватью на видном месте стояла большая канистра с бензином. При виде нее Мэтт почувствовал во рту вкус желчи.