Дилетант - Наталия Левитина

Вечером, прежде чем отправиться в подземный бункер, Олеся надолго приникла к витрине круглосуточного экспресс-кафе. Она являлась владелицей фантастического состояния и боролась с желанием спустить все до копейки, предавшись разнузданному чревоугодию.

Со стороны кухни появилась женщина в грязно-белом фартуке. Она нырнула под руку раздатчице и по-хозяйски налила себе соку из пакета.

— Ой, девочки, не знаю, что и делать. Катя отпросилась, а листы-то все грязные. Мы не успеваем чистить.

— Котлет еще давай. Улетают, — ответила продавщица.

— А давайте я почищу, — тут же возникла с предложением девочка в синей футболке.

— Ты?

— Я!

— Давай! — без промедления ответила женщина. — Пойдем.

Олеся и не догадывалась, во что ввязалась. В ее распоряжение с огромным удовольствием и облегчением предоставили восемь громадных жаровен, залитых жиром, плюс четыре кастрюли и котел. В таких котлах дезинфицируют грешников в аду.

Полночи Олеся драила листы и кастрюли, сказав грустное прости своим красивым ногтям и нежной коже рук. Зато в три часа утра получила от благодарных работников кухни (сбросились по рябчику-другому) пятнадцать рублей и полиэтиленовый мешок «нестандарта» — несколько кособоких или непропеченных плетенок с маком и корицей…

— А мы уж подумали, ты не вернешься, — сказала сонная Варя. — Ну, как успехи? Заработала что-нибудь?

— Заработала, — гордо ответила Олеся. — Хочешь сдобную булочку?

Летние ночи были невыносимо длинными. Ника курсировала между подушками на кровати, накидывала и сбрасывала простыню, садилась, снова ложилась, короче — маялась. Ее страдания были вполне объяснимы — сорок лет плюс одиночество плюс осознание того, что ее возлюбленного отделяют от нее какие-то несчастные десять-двенадцать километров ночного Шлимовска. Ника, которая вслед за Мэрилин использовала в качестве ночной рубашки каплю дорогих духов, металась и страдала, смотрела в темный потолок и мечтала о встрече с любимым. Атласная кожа соперничала в нежности с шелковым постельным бельем, волосы рассыпались по подушке, глаза блестели — как была готова Ника к этой встрече! Но, увы, друг ее сердца и тела не спешил преодолеть злосчастные десять километров, оценить ее блистательную наготу и высокотехнично зажечь олимпийский огонь. Горячие волны поднимались от ступней к коленям, катились выше, достигали гладкого живота и терзали грудь. Ника пыталась ладонями защититься от настойчивого прилива, но руки были такими же раскаленными, как и все тело. Спасение было в мужчине, мужчина отсутствовал.

— Да что же это такое! — сказала в темноту Ника и оставила кровать. Несчастная, она двинулась в ванную, полминуты не могла открыть глаз от яркого света и встала под душ.

«Надо, надо, надо уснуть, — внушала она себе. — Как я буду выглядеть завтра после бессонной ночи?»

Завтра должен был состояться «Час мэра» с Сувориным и полноценный восьмичасовой сон являлся залогом здорового цвета лица. Но сон никак не шел.

«А он, наверное, тоже не спит, — почувствовала Ника. — Думает обо мне? Или нет? Что я вообще для него? Страсть, игрушка, инструмент для поднятия самооценки? Любовница. Всего лишь любовница. Эта девчонка, Маша, как у нее все просто! Хочешь — бери не раздумывая. Но как быть? Он сам исчезнет с горизонта, если я попытаюсь надавить. Скорее жена промолчит и подаст на развод, чем он согласится стать марионеткой и позволит мне дергать за нитки. Ах, если бы она сама ему изменила! Он ни за что бы не простил. И вмиг расстался бы с бессовестной предательницей. Но она хуже Пенелопы. Не дает повода для сомнений. Наши отношения скоро приобретут пошлый привкус мексиканского сериала. Надо что-то делать. Что-то решать».

Третий раз за вечер вымазавшись кремом, Ника вернулась в спальню и рухнула на жаркое, мучительно пустое ложе. И вновь погрузилась в горячий океан, волны которого захлестывали ее с головой и изводили своей томительной безрезультатностью.

«Черт!» — измученно прошептала Ника и нашарила в тумбочке таблетку снотворного.