Дилетант - Наталия Левитина

— А может, коньяку? — предложил Игорь, когда секретарша вышла. — Или сухого вина? Хотите?

Он нравился Маше все больше и больше.

— Хочу, — ответила она с придыханием. И посмотрела на Шведова как на живую мишень. В окуляр оптического прицела.

— Вы к нам вообще как? Надолго? — Игорь достал из хорошо укомплектованного бара высокую нераспечатанную бутылку вина и два хрустальных фужера.

— Скоро отчалю, — промычала Маша. Она грызла бутерброд. — Статейку состряпаю и айда восвояси.

— Будем знакомы, — поднял бокал Игорь. — За удачную статейку.

Он выпил и снова быстро наполнил емкости.

— Понравился Шлимовск-то?

— У вас совсем неплохо. Экология, читала, конечно, как в Хиросиме через день после взрыва, но где сейчас чисто? Внешне ничего не заметно. Лес, птички, цветы. Правда, очень жарко.

— Так и в Москве сейчас жарко. Лето такое.

— Угу.

— О чем будете писать в статье?

— О выборах главы города. У вас тут выборы намечаются. В курсе?

— Да, — слабо улыбнулся Игорь. — Что-то об этом слышал.

Бутылки хватило всего на шесть бокалов — по три на каждого.

— Коньяк? — предложил Шведов. Он слегка оживился.

— Не откажусь.

Напиваться утром, да и в разгар работы было, наверное, неправильно. Но Игорю явно становилось легче, а добрая Маша всячески содействовала успокоению.

Перешли на коньяк.

— Как вас угораздило попасть в список кандидатов? А, Игорь?

— А что?

— Драгоценного тестя решили оставить без работы?

— Я ему не конкурент.

— То есть в свою победу на выборах не верите?

— И не надеюсь.

— А зачем же тогда баллотируетесь?

— Странная вы, Маша, — пожал плечами Игорь. — Словно и не журналистка. Вот в двухтысячном году на президентских выборах сколько всякой шушеры себя выдвинет, что ж, все стопроцентно уверены в победе?

— Да я не странная, — воспротивилась Маша. — Знаю, каков ваш план. В последний момент снимете свою кандидатуру в пользу действующего мэра. Родственник все же.

— Посмотрим.

— Давайте на брудершафт, — предложила Мария. Игорь не возражал. Выпили на брудершафт. Внушительная коньячная бутыль опустела наполовину.

— У тебя классная сек… секре… тарша, — сказала Маша. — Не вредная. А я такая вредная, ха-ха!

— Пока не заметил, — успокоил Игорь. Он уже почти пришел в норму если не повеселел, то хотя бы приободрился.

— Правда вредная! Какой чудесный фартук! — хихикнула Маша.

— Чего? Какой такой фартук? — Игорь недоуменно огляделся.

— Я говорю — галстук, дубина! Ты пьян, Игорь!

— Это ты пьяна!

Шведов рассмеялся. Он вышел из-за стола и опустился в соседнее кресло, рядом с косой журналисткой.

Маша резво опустошила фужер, не дождавшись тоста, набила рот шоколадом и положила свою руку на руку Игоря. Тот сжал ее пальцы.

— С тобой так весело… — сказал он. — Обо всем забываешь.

— Ну, — кивнула Маша, не отпуская ладонь Игоря. Она притянула ее к своей пылающей щеке. — Смотри, я вся горю.

— Еще бы! Столько выпить за полчаса!

На то, что Игорь тоже не совсем трезв, указывало лишь выражение его глаз — не горестное и страдальческое, а вполне жизнеутверждающее. Он пристально смотрел на Машу, наблюдал за ее манипуляциями с его рукой.

— Эмма Михеевна не имеет привычки появляться без… без… вызова? спросила журналистка. Она уткнулась носом в ладонь Игоря и, как щенок, лизнула ее.

— Элла Михайловна, — поправил Игорь и с трудом сфокусировал взгляд на переносице Маши.

— А я и сказала Эмма Михайловна.

— Элла.

— Да. Элла. Вот пристал! Какая разница? Главное, чтобы она… чтобы она сейчас сюда не ввалилась…

— Почему?

Ответа не последовало, но и так все было ясно: Маша перелезла в соседнее кресло на колени к Игорю, обвила руками его шею и стала целовать. Шведов сделал слабую попытку отстраниться, но об этом надо было думать раньше. Соблазнительница уже терзала рубашку на его груди и бессовестно лезла туда, где Шведов хранил свои стратегические вооружения.

— Подожди, подожди, — опомнился он, хватая Машу за плечи и пытаясь остановить ее. С таким же успехом можно было схватить за дуло танк «Т-34». Она упорно шла к своей цели. — Маша, не надо, что ты! Маша…

Слабое сопротивление было с блеском подавлено сексуальной экстремисткой. Игорь закрыл глаза, чтобы не видеть дверь, которая в любой момент могла распахнуться. Заявись сейчас Элла Михайловна в кабинет с донесением, она, мягко говоря, немного бы удивилась.

Днем Шушу забежала домой пообедать и переодеться. Город изнывал в жарких объятиях лета, сине-белое платье совсем промокло на спине.

Обед Щушу состоял из бутылки ледяной «Фанты» и куска сырокопченой колбасы. Девушка кидала в бокал кубики льда и разбавляла «Фанту» минералкой — чтобы не было так сладко. Она сидела на кухне голышом после душа и подсыхала. На столе лежал маленький калькулятор, и этот простой прибор очень радовал Шушу. Она занималась удивительно приятным делом — переводила доллары в рубли. Конечно, занятие не было бы столь приятно, если б доллары являлись отвлеченной субстанцией и существовали только в воображении Шушу. Но целлофановый сверток с зелеными купюрами находился в соседней комнате, и девушка могла расходовать всю сумму по собственному усмотрению. Ясно, почему у нее было такое приподнятое настроение.

…Несколько часов, проведенных с симпатичным голубоглазым Олегом, вылились в плачевный для него результат. На следующий же день, еще не выветрились из памяти фантастические воспоминания о вчерашнем вечере и об очаровательной девчонке, некий юноша подкатил к владельцу посреднической фирмы с предложением побеседовать где-нибудь в сторонке. Олег удивился, но кивнул. И получил в зубы фотографию, и еще одну, и еще целую пачку. На жизнерадостных снимках изображался он, отец двоих детей, в несколько раскованных позах — герой самого сочного порнофильма умер бы от зависти. Дав Олегу возможность насладиться видом его голого тела, парень спросил:

— Ну, так что будем делать?

— А что ты хочешь? Конкретно?

— Три тысячи баксов.

— Совсем сдурел. У меня нет таких денег.

— Очень жаль. Фотографии можешь оставить себе. Сергей повернулся к жертве спиной и явно собрался уйти.

— Эй, постой. Куда ломанулся? Давай искать компромисс.

Будник с готовностью обратил ясный взор на Олега. Ему понравилось, что клиент не устраивает истерики, не хватает за грудки и не пытается дать в морду. Поиск компромисса мог оказаться весьма плодотворным…