Молочная даль - Александр Малов

двери в ковбойском стиле и громким рыком потребовать порцию виски? Кто еще способен за долю секунды выхватить из кобуры свой пистолет, предварительно повертев его в своей руке так изящно, будто опытный бармен профессионально встряхивает один из своих коктейлей? И кто еще будет выглядеть так же круто и брутально, рассекая на своем верном коне и отлавливая преступников, рожи которых приклеены к каждому столбу с надписью: «Живой или мертвый»?

Нет, такими людьми не становятся лишь от одной покупки пары ковбойских туфель. Страсть к жизни в стиле «вестерн» должна течь в крови и Роман был уверен – живи он в то время и вся его жизнь была бы совсем иной. Он даже и имя для себя подобрал, подстать той эпохи:

Болтливый Джо.

Эта была одна из трех мыслей, которые сейчас вращались в голове Романа. С одной стороны, оставшиеся мысли так же имели права быть услышанными и сейчас их немалую долю занимал мыслительный процесс, вызванный внезапно свалившимся на голову Романа конверт с письмом. Приглашение на самую безумную вечеринку здорово разогрело желание спортивного комментатора отойти от привычного течения жизни и пуститься в настоящий ковбойский отрыв. В приглашении так же было недвусмысленный намек на то, что Роману стоит ожидать чего-то столь грандиозного, что даже его ораторских способностей не хватит, чтобы прокомментировать все происходящее там. Ну, с этим он, конечно, мог поспорить и считая подобное заявление откровенным вызовом уже точно не мог пойти на попятную. Однако Роман все же не удержался и перед тем как доказать всем свои ораторские способности заскочил после «кровавого» матча домой и переоделся в вышеупомянутый ковбойский костюм – его лучший костюм.

И теперь, для завершения всей картины осталась одна, последняя нерешенная деталь. Пробка. Роман Ливнев, будучи человеком, для которого фраза «Движение – это жизнь» была основополагающей, никак не мог смириться с тем, что добираться до места вечеринки ему придется, предварительно переждав огромную пробку из бесконечного числа автомобилей, что уже порядком успела приесться его глазам. Особенно его раздражало то, что всего в нескольких десятках метрах в этой самой пробке стояла машина такси, в которой (в чем Роман был просто уверен) его задница чувствовала бы себя намного комфортнее.

И тогда Роману пришла на ум одна интересная мысль.

2

Обычно подобные мысли сопровождаются звоном колокольчика, после которого происходит действие, точно как это было на матче. Роман сделал глубокий вдох и начал прикидывать в голове, какова вероятность того, что пробка «слегка» перестанет быть таковой, если вдруг кто-то, всего один водитель, решит впустить в свою жизнь немного гнева? Скажем, если вдруг кто-то без задней мысли решит вдавить ногу на газ до упора? Это бы послужило сигналом, что подобное действие позволительно и для других. Опасно ли это? Безусловно! Сбережет ли это время всем остальным? Непременно! Сбережет ли это кому-то целостность костей? Что ж, так далеко в своих размышлениях Роман обычно не заходил.

Однако спортивный комментатор был способен заглянуть в самое начало пробки, в ее центр, ядро и основание, а точнее посмотреть на первооткрывателя этого злосчастного явления. Им оказался мужчина средних лет, с пышными усами и чертовски неприятной манерой брызгать слюной в собеседника во время разговора. Его непроизвольные плевки изо рта были так изящны, что подобное явление можно было смело квалифицировать как новый вид спорта на меткость и дальность. Однако медаль за столь оригинальную манеру общения этому мужчине почему-то так никто и не дал(возможно причина кроется в том, что к мужчине с подобной манерой плеваться было крайне сложно подобраться на расстоянии ближе пары метров).

Мужчина носил имя Леонид и сегодня у него был весьма скверный день. Все началось с того, что Леонида отчитало начальство. Отчитало весьма строго и, хуже того, перед всем коллективом, где усатый работник так усердно пытался держать планку «сурового мужика». И все было не так уж и плохо, если бы в роли гневного начальства не выступала его собственная жена. Властная и давно привыкшая руководить всем и вся, она не давала ни единого шанса Леониду проявить мужественность как на работе, так и дома. Леонид был почти уверен: его коллеги считают, что если в их с женой семейном ложе кого-то имеют, то только самого Леонида. Это было унизительно, но он с самого рождения был ленивым тюфяком, а потому матриархат в его доме был очевиден, если даже ни необходим.

Но сегодня снежная королева перешла все границы дозволенного.

Уличив Леонида в очередном опоздании, «любимая» супруга выгнала своего подчиненного взашей. Сначала Леонид посчитал это весьма забавной, но немного злой и жестокой шуткой, однако по взгляду жены он вскоре понял, как сильно заблуждался. Такой удар в спину был для него слишком непосильной ношей. Унижение буквально проглотило его с потрохами и молча глотая собственную желчь, Леониду ни оставалось ничего, кроме как покинуть свое рабочее место, сесть в свой автомобиль и как можно скорее оказаться дома…дома, где его ждет все то же начальство.

И начальство это будет бессменным.

Роман чувствовал нарастающий гнев Леонида всеми фибрами своей души. Сладостный гнев, прорастающий в мужчине с самого раннего утра успел обвить своими корнями почти все тело, пронзая каждую клетку организма. Медленно пуская свои коварные стебельки к самому верху, семенам злобы и ярости оставалось задеть лишь один крохотный нерв головного мозга, вызвав самую смертельную и разрушительную цепную реакцию. Даже с такого расстояния Роман чувствовал: Леонид на пределе и эта автомобильная пробка способна довести его до самых настоящий чертиков.

Но черти зачастую были забавными созданиями, и если к ним приблизиться слишком быстро, они, не теряя ни секунды были готовы вонзить в твою задницу свой пылающий трезубец. И трезубец Романа Ливнева уже подхватывал своими вилами тонкие стебли гнева, поднося их к измученному разуму Леонида.

А потом на дороге раздался резкий звук.

3

Первое, что услышали прохожие на автобусной остановке, стало приглушенным ударом и не прекращающим гудением автомобилей где-то вдалеке. Причиной столкновения машин стали всего лишь две вещи: вдавленная в педаль газа нога Леонида и… его больной и порабощенный гневом разум. Затем те автомобили, что