Это знал только Бог - Лариса Соболева

Внизу он попросил администратора поставить стулья у номера Далилы и Милы, предупредил, что приедет милиция, стулья для них. Автомобиль Игоря стоял на охраняемой стоянке, выехав оттуда, он задал вопрос, явно занимавший его со вчерашней ночи:

– Как теперь быть с Аликом, Вячеслав?

– Надо выяснить, где он вчера находился в то время, когда застрелили Кукушкину. Если у него нет алиби… то это он.

– Честно, не могу принять такой поворот… А причины? То есть, говоря языком ментов, мотивы какие?

– Я заметил, он до сих пор неравнодушен к Миле. Она же ушла от него, так? А растоптанная любовь часто превращается в ненависть, тем более что Мила была счастлива, у нее не хватило житейской мудрости скрывать свое счастье.

– Ревность, да? – сказал Игорь. – Самолюбие пострадало, да? Не очень убедительно.

– Но по этим причинам преступления совершаются часто, и очень тяжкие. Кстати, на мосту, когда Милу сбрасывал убийца, появился не кто иной, как Алик. Улавливаешь?

– Улавливаю. Он живет в том районе, за мостом…

– Ты был у него дома? И я не был. А если он лжет? Но это легко проверить.

– Не знаю, тебе видней. Алик мне симпатичен.

– Мне тоже. Был. Он крутился вокруг нас, чтобы знать каждый наш шаг. Как я опростоволосился! – психанул Вячеслав, что стало заметно по тому, как он резко выбросил окурок в окно.

– Брось самоедством заниматься. А Далила? Зачем ему убивать тещу, с которой у него прекрасные отношения?

– Покушения на Далилу начались, если мне не изменяет память, за несколько дней до рождения мальчика. Представь, какой удар ждал Милу: мать погибла под ледовой лавиной с крыши, затем якобы умер ребенок…

– Ну, допустим, допустим! – И все же Игорю сложно было перестроиться и считать Алика убийцей. – Можно высказать соображения?

– Конечно. Я не семи пядей во лбу.

– Он нанял двух-трех человек, которые покушались на Далилу. И здесь, в этом городе, орудовала шайка: девица в ресторане, два мужика, ходившие за Милой… Это же огромная сумма. Только Кукушкиной выдано десять тонн. Откуда у Алика уйма денег? Он простой музыкант, пусть солист, но не с мировым же именем. Откуда?

– Этого не знаю. Но денег надо много, тут я согласен с тобой. Если у него нет алиби, мы все узнаем, сам скажет. Его план потерпел фиаско, не исключено, что он попытается прикончить Серафима и Терезу, чтоб добить Милу и запутать нас. Это перестраховка. Забросим в гостиницу Серафима с матерью, поедем к Алику выяснять алиби. Оно должно быть железным.

Серафим был наготове – одет в костюм и при галстуке, ждал гостей, теряя терпение и нервничая. Все это явственно читалось в его облике, чувствовалось в поведении, он даже не предложил пройти в комнату. А Вячеслав и не собирался рассиживаться:

– Берите необходимые вещи, на время вы переселяетесь в гостиницу.

– В гостиницу?! – опешил Серафим. – То есть я там буду жить?

– Именно.

– Но у меня полно дел… работа… Я думал о том, что вы говорили, простите, все это так неправдоподобно… Магазины нельзя бросать надолго.

– Работа подождет. Вы вчера предупреждали мать?

– Вчера было слишком поздно ей звонить. С виду она как вентилятор, а на самом деле страшно устает после поездок. Минимум ей нужно два дня, чтоб отойти. Перед вашим приходом я звонил, мама не взяла трубку. Либо в ванной, либо спит.

– Собирайтесь, поедем за ней, – сказал Вячеслав. – Она тоже будет жить в гостинице. Собирайтесь, прошу вас, мы подождем в машине.

Мужу Милы понадобилось полчаса для сборов, а вышел он из подъезда с одним кейсом. Он сел в машину, и Игорь тут же помчался к Терезе, слушая указания Серафима, по какой улице нужно ехать. Потом Серафим пристал с расспросами к Вячеславу:

– Что произошло, вы можете ответить? Почему вчера вы потребовали не выходить из квартиры, не подходить к окнам? Ведь что-то произошло?

– Конечно. Но чтоб не повторяться, скажу, когда ваша мать сядет к нам в машину.

– Вы хоть понимаете, в каком я состоянии? Где моя жена?

– В гостинице, – кратко ответил Вячеслав. – Ваша теща тоже там.

– Ясно, – обреченно вздохнул Серафим. – Гостиница – это штаб-квартира, где замышляется заговор. Интересно, против кого? Вам не кажется, что ваши тайны смахивают на дешевый детектив бездарного автора?

– Давайте помолчим? Мне надо о многом подумать, – сказал Вячеслав.

– Подсказали б, о чем мне думать, а то как с бесчувственным бревном поступаете, – проворчал Серафим.

На шестом этаже Серафим звонил в квартиру матери несколько раз, потом набрал номер на мобильнике – молчание.

– Наверное, ушла, а трубку забыла.

– Куда могла уйти Тереза? – осведомился Вячеслав.

– На вещевой рынок, например, там у нас тоже точка…

– Телефоны продавцов есть? Звоните им.

Через минуту Серафим разговаривал с продавцом:

– Моя мать у вас?.. Если появится, пусть свяжется со мной. Нет ее там, и не приезжала, – доложил он, набирая еще один номер.

Тереза не приезжала и в магазин Серафима.

– У вас нет ключей от квартиры? – спросил Игорь.

– Есть! – хлопнул себя кулаком по лбу Серафим. Открывая дверь, он смущенно бормотал: – Я совсем рехнулся. А что это нам даст? Ее нет дома…

Но Тереза была дома. Она лежала на ковре возле дивана, раскинув руки в стороны. На ней были узкая юбка и тонкий свитер. Вячеслав предупредил, беря с тумбочки в прихожей телефон:

– Ни к чему не прикасаться.

Зря предупреждал. Серафим остолбенел в нелепой позе, подавшись корпусом к Терезе, словно собрался бежать к ней, но кто-то ему сказал: замри. Игорь ходил по коридору туда-сюда, то и дело взмахивая руками или пожимая плечами. А Вячеслав тем временем дозвонился до следователя:

– Здравствуйте, Анатолий Тимофеевич, это Вячеслав, не желаете ли взглянуть еще на один труп? Запишите адрес… Ждем, ждем… Не мельтеши, – вяло бросил он Игорю, опустился на пуфик и задержался глазами на Серафиме.

Тот оперся одной рукой о дверной проем, но туловище его так и осталось слегка наклоненным вперед, с висков катился пот. Признаться, Вячеслав отвык от трупов, дело это не из приятных, на душе гадостно. Он подошел к Серафиму, сжал его плечо в знак сочувствия, потом повернул и подтолкнул к кухне. Нечего глазеть на мать, ей ничем не поможешь. В шкафу нашел коньяк, налил в стакан, протянул несчастному сыну:

– Пей.

– Н-нет, не хочу. – Серафим расклеился, что в его положении неудивительно. Мелкая дрожь проходила волнами по всему телу, после чего он замирал на минуту, потом опять дрожал.

– Ну, как хочешь. – Вячеслав выпил несколько глотков.