Девочка для шпиона - Фридрих Незнанский

Работники РУОП установили, что по этому никем не контролируемому воздушному пути вывозилась не только нефть, но и различные ювелирные, исторические и культурные ценности, как таковой аукционной стоимостью не обладающие, потому что никому, казалось бы, в голову не придет оценивать достояние нации с точки зрения купли-продажи. Для того чтобы фирма работала без помех со стороны правоохранительных органов, использовалась масштабная система подкупа и вербовки должностных лиц, занимающих руководящие должности в силовых министерствах. Как правило, эти люди (фамилии прилагаются, и какие фамилии!) оказывали фирме разовые услуги, которые и оплачивались разово из фонда социального развития и шли но статье «издержки производства». Имелись сведения, что в фирме на должности консультанта работает офицер разведки или контрразведки. Кроме того, известно, что руководители фирмы в Москве и Грозном имели встречи с гражданином США, называвшим себя Джоном Кервудом и представлявшимся работником госдепартамента Соединенных Штатов. В отчете РУОП говорилось, что им не удалось установить, тот ли Кервуд, за кого себя выдает.

Вскоре после негласной проверки РУОП фирму «Хантала ойл лимитед» начали проверять совместными усилиями налоговая инспекция и соответствующий аппарат РУОП. По итогам проверки на счета фирмы был наложен арест, но только на те, что имелись в Москве. А на них — едва ли наберется десяток миллионов рублей. Отмечено, что в процессе проверки работники фирмы часто выезжали в Чеченскую республику, где встречались с различными руководителями оппозиционно настроенных друг к другу сил. Есть основания предполагать, что большая часть денежных средств фирмы хранится в банке одного из учредителей «Ханталы», Руслана Аслангиреева. Там же, по всей видимости, и ценности, которые не успели вывезти фирмачи. К сожалению, политическая обстановка в Чечне буквально за последние дни настолько обострилась, что нет никакой возможности выслать в Грозный оперативную группу для ареста счетов в «Нохчи-Чо»-банке и изъятия незаконно вывезенных ценностей.

Руководитель «Ханталы» в Москве Николай Королев не желает отвечать на вопросы работников РУОП, как член Госдумы, пользуется депутатской неприкосновенностью и всячески уклоняется от встречи с оперативными работниками РУОП.

Начальник Регионального управления ходатайствовал перед генеральным прокурором, чтобы с Королева сняли депутатский статус неприкосновенности хотя бы на период следствия, а дальше будет видно…

Наш генеральный выбрал старый, испытанный способ реагирования на горячий сигнал — положил документы под сукно, если фортуна отвернется от Королева, папку всегда можно успеть вынуть.

3

Я возвращаю отчет Косте. Костя старательно прячет бумаги в папку и в стол и красноречиво смотрит на меня: видал, мол, куда завела нас извилистая тропинка следствия. Я пытаюсь хорохориться:

— Давай санкцию — сам поеду допрошу!..

— Не спеши. Мне кажется, это стечение обстоятельств неспроста…

— Какое стечение?

— Арест счетов «Ханталы» и чеченская заварушка!

Я понял, что он имеет в виду, но, честно говоря, не поверил — уж очень циничной будет эта правда!

— Ты хочешь сказать, что фирмачи специально поторопили конфликт, чтобы и следов не нашли?

— Пока я это не утверждаю, но и не исключаю такого поворота. Конечно, смешно было бы утверждать, что «Хантала» все там раздула, весь сыр-бор устроила. Но воспользоваться ситуацией — это достаточно грамотное решение. Будь я бизнесменом гангстерского пошиба, так бы и сделал!

— Как думаешь, чего там было надо Кервуду, в этой фирме?

— Это меня как раз меньше всего удивляет. То, что конгрессмен шастает по Кавказу, в то время как президент США заявил, что чеченский вопрос — внутреннее дело России, — было бы странно. А сейчас все стало на места. Он, скорее всего, промышленный шпион или представитель какой-нибудь полукриминальной фирмы…

— А консультант, значит, Андриевский?

— Возможно. Тебе не кажется, что он слишком часто попадается нам на глаза? Это я в переносном смысле.

— Я понял. С ним стоит поговорить еще, правда?

— Делу не помешает, — согласился Костя. — Я, пожалуй, запросил бы на него характеристику, да боюсь, что, в силу родственной принадлежности, сначала предупредят Юру и его тестя, а потом пришлют мне небольшой суховатый очерк о герое невидимого фронта наших дней.

— Пойду позвоню, может, соблаговолит прийти.

— Давай. Только где беседовать будешь?

— У себя я «жучок» уже убрал, остался только у Славы.

— Внаглую убрал или хитрость придумал? — улыбнулся Меркулов.

— Хитрость: как бы нечаянно кислоту на стол пролил, вот мне мебелишку и заменили.

4

Юрий Владимирович Андриевский приехал ко мне через час после моего к нему звонка. Он был, как обычно, весьма элегантен и радушен и, казалось, готов сотрудничать даже с участковым ради достижения истины.

— Как дело продвигается, Александр Борисович?

— Какое дело? — рассеянно спросил я.

— Ну как же! Убийство этой девушки, Кати!

— А-а, простите, Юрий Владимирович, дел столько, что не знаешь, за какие хвататься!

— Да? Я думал, у вас нет такой текучки, самые важные дела…

— А думаете, их мало? Вот поэтому и дело Мещеряковой отдали по подследственности в городскую прокуратуру. Знаем, что был мужчина, хорошо ей знакомый, в милицейской форме, заметьте.

— Серьезно?

— Во всяком случае, свидетели, соседи по лестничной площадке показали, что заходил милиционер с портфелем типа «дипломат», а вот как выходил, никто почему-то не видел.

— Мафия какая-то! — воскликнул Андриевский.

— Да нет, это не мафия, — покачал я головой. — Чем больше мы изучаем это дело, тем больше убеждаемся, что Катерину Мещерякову убили не случайно. И возможно, секрет преступления кроется в вашем путешествии на Кавказ.

Андриевский смотрит на меня с легкой недоверчивой улыбкой. Он, возможно, сказал бы что-нибудь ироничное о моей подозрительности, но его заставляет промолчать моя должность.

Я пытаюсь понять, из каких соображений он не договаривает всей правды о поездке с Кервудом. Не потому ли, что имеет какое-то отношение к хитрой фирме «Хантала»?

— Юрий Владимирович, признайтесь: вы не все рассказали о своих странствиях по Чечне!

— Вам так показалось?

Ишь, как невозмутим!

— Сначала показалось, теперь я в этом убежден.

— Вы кого-то нашли, — заключил он.

— Нашли, — согласился я. — Но позвольте вам пока не говорить кого.

— Ради Бога! — великодушно отмахнулся Андриевский. — Мы ведь ездили не тайком, так что свидетелей и очевидцев наберется сколько угодно! Надеюсь, вы понимаете, Александр Борисович, что недомолвки — это не мой каприз, а, скажем так, производственная необходимость?