Девочка для шпиона - Фридрих Незнанский

1

Вячеслав Грязнов стоял посреди двора. Сюда выходили окна квартиры номер четырнадцать, в которой умерла Катерина Мещерякова. Вячеслав, как и в первый раз, у дома Ковалевской, прикинул на глазок, из каких окон дома напротив мог действовать своей аппаратурой Сергей Федулкин.

Поднимаясь по лестнице в квартиру, которая, по его предположению, могла быть логовом фотошантажиста, Слава уныло в унисон погоде размышлял о незавидной своей участи. Конечно, редко встречаются люди, у которых все хорошо, все получается. Обычно бывает так: в одном направлении жизни полный ажур, в другом — похуже. Такой расклад хорошо объяснять на женщинах: красивая, но дура, например… Но есть избранные, как майор Грязнов. У этих нигде толку нет, ни в личной жизни, ни на работе. Поэтому щенки, которые еще писали себе на башмаки, когда Славка уже брал первых урок, раскатывают на «мерсах» в поисках кабака попрестижней, а Слава топает по заплеванной, загаженной лестнице, чтобы познакомиться с очередным подонком. Самая подлянка будет, лениво думал Слава, если дома никого не окажется!

Он позвонил в квартиру тридцать пять.

После третьей попытки за тонкой дверью послышались шаркающие шаги, затем раздался стандартный для таких случаев вопрос, прозвучавший отнюдь не традиционно:

— Кто вы и что вам угодно?

Слава прикинул, что называть истинную цель прихода будет неосторожно. Если Федулкин здесь, а майор заорет через дверь, что он майор, фотограф пусть не все, но самые опасные пленки засветить успеет и фотокарточки побросает в окно. Время еще непозднее, можно представиться кем угодно.

— Я к вам из собеса, — сказал он по-старому, как привычнее слышать и понимать старым людям. — Из соцобеспечения, насчет пенсий!

Женщина открыла дверь, и Слава слегка ошарашенно уставился на нее.

Дама несомненно являлась представительницей интеллигенции — в потемневшем и сморщенном старческом лице ее просматривался интеллект. Да и манера изъясняться о многом говорила. Но одета старуха была слишком живописно, даже видавший всякое майор угрозыска стоял потрясенный. На голове шапка-ушанка какого-то подросткового размера, под шапкой — платок. На плечах коричневая болоньевая куртка, из-под нее виднеется засаленный зеленый свитер. На искривленных и тонких старческих ногах валенки, линялые, обвислые спортивные штаны, под которыми тем не менее просматривались толстые, доходящие до колен панталоны.

Слава посмотрел на опущенные уши шапки и подумал: с ней не пошепчешься в прихожей, к тому же и глуховата, наверное.

Осторожно, но неумолимо отстранив хозяйку, Слава вошел в квартиру, деловито бурча себе под нос:

— Так-так, посмотрим. А здесь у нас что? Ага, ванная. А здесь? О, комнатка! Еще одна…

Старуха шаркала сзади, встревоженно вопрошая:

— Вы что-то говорили насчет пенсии, молодой человек! Так что вы шарите по квартире? Пройдемте в комнату, я покажу вам бумаги!..

Убедившись, что фотографа в квартире нет, Слава, резко остановившись, повернулся к старухе и спросил:

— Что ж ты, мамаша, у меня документов не спрашиваешь?

Хозяйка растерянно умолкла, пожевала губами, потом произнесла негромко:

— Чего уж теперь спрашивать, когда впустила.

— Вот это верно! — улыбнулся Слава. — Осознаете свою ошибку? Нельзя сейчас на слово людям верить, а вы меня так запросто впускаете!..

— А что мне тебя бояться? Нет у меня ничего, и прожила я слава Богу! Можешь ограбить, убить…

— Вот это вы напрасно. Мне фотографа надо было повидать…