Кавалькада - Уолтер Саттертуэйт

Мисс Тернер посмотрела на мою рубашку спереди. У нее на лице мелькнула тревога. И она сказала:

— Вы испачкались в его крови.

— Помоюсь. Пожалуйста, мисс Тернер. Идите скорее к себе.

Она подняла на меня глаза. Кивнула. Повернулась, открыла дверь и выскользнула в коридор, прикрыв ее за собой.

Я разделся — одежду свалил в кучу. Прошел в ванную и вымылся. Затем быстро оделся во все чистое и заглянул в портфель Зонтага. Пусто. Я сложил туда кое-какие вещи, только самое необходимое — чистые носки, белье, две рубашки, бритву, путеводитель Бедекера. А еще засунул оба паспорта — настоящий и фальшивый.

В портфеле оставалось свободное место, и я втиснул туда «маузер». Не ровен час пригодится.

Я захлопнул портфель и взял пальто. Хотя день снова выдался теплый и солнечный, мне почему-то показалось, что оно может мне пригодиться, пока вся эта история не кончится.

Я достал часы. Без десяти два.

Когда я постучал в дверь, она открылась почти сразу.

— Готовы? — спросил я.

— Да. — Мисс Тернер надела другой костюм — черный, под пиджаком тонкий серый свитер поверх белой блузки. На правом плече большая сумка, через левое перекинуто пальто. Она все продумала толково.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Это я во всем виновата.

— Не думаю, но об этом позже. Надеюсь, вам понятно, что сюда мы уже не вернемся?

— Да.

— Вы взяли все необходимое?

— Да.

— Оба паспорта?

— Да.

— Хорошо. Тогда вперед.

Мы направились к лифту, спустились на первый этаж и прошли через фойе так, как будто собирались выйти куда-нибудь пообедать. Проходя мимо господина Брауна, мы ему кивнули. Он хотел было что-то сказать, но я отмахнулся, и мы поспешили дальше. Я остановил такси, и мисс Тернер попросила водителя отвезти нас на главный вокзал.

Я оглянулся и посмотрел в заднее стекло. Хвоста за нами не было.

Я перевел взгляд на таксиста. Его отделяло от нас стекло. Я повернулся к мисс Тернер.

— Так что с вами стряслось?

И она мне все рассказала.

В двух словах — Гитлер начал с нею заигрывать, притом довольно неловко. Между делом выяснилось, что он наведывался к Грете Мангейм — проститутке, с которой мисс Тернер беседовала в Берлине.

— Просто невероятное совпадение, что он ее встретил, — сказала мисс Тернер. — Из всех берлинских проституток — именно ее. Из многих тысяч он выбрал именно ее — Грету Мангейм.

— Ничего невероятного тут нет, — возразил я. — Он же останавливался в одном из тех шикарных отелей. А их всего-то два или три, и она, похоже, успевала их обслуживать. Она девица не промах. Не каждая проститутка согласилась бы исполнять его прихоти.

— Когда же это было? Когда он с ней встретился?

— Может, в первую ночь по приезде в Берлин. В понедельник. Пуци сказал, что после ужина они все отправились спать. Должно быть, все, кроме Гитлера.

Мисс Тернер покачала головой.

— Я думала, он рехнулся. Сегодня утром. Лицо… какое же отвратительное у него было лицо.

Я заметил:

— Пуци что-то такое говорил в Берлине. Насколько важно, чтобы с именем Гитлера не было связано никаких скандалов. А с Мангейм, думаю, как раз вышла скандальная история.

— Грета, — проговорила мисс Тернер. — Нужно ее предупредить. Я ему о ней говорила. Если он послал кого-то за нами, то наверняка пошлет и за ней.

— Мы и об этом позаботимся.

— Есть еще кое-что.

— Что именно?

— Эрик. Тут вы были правы. Гитлер мне все рассказал. Эрик ему обо всем докладывал. Постоянно. Выходит, вы правы и насчет того, что сведения о нас он у кого-то раздобыл.

— У Кодуэлла, напрямую или через кого-то еще. Я сегодня утром разговаривал с Купером. Он подтвердил.

— Зачем это Кодуэллу?

— Купер объяснил, что Гитлер интересует кое-кого в Лондоне. Но кого точно, он не знает.

— Раз так, значит, фальшивые паспорта, которые передал нам Кодуэлл, больше не годятся. Он мог сообщить нацистам наши имена.

— Мог. Так или иначе, они, возможно, нам еще пригодятся. Если же нацисты объявят нас в розыск, наши настоящие паспорта уж точно будут бесполезны.

Мисс Тернер покачала головой.

— Я чувствую себя полной дурой. Всю дорогу я думала…

— Послушайте, — сказал я, — вы все сделали как надо. Если бы вы не выстрелили, Зонтаг убил бы нас обоих.

Она снова покачала головой.

— Как же все это противно! Когда меня учили стрелять, инструктор предупреждал: нельзя ни в кого целиться, если не собираешься стрелять. И я боялась, что если я с ним заговорю, если начну его уговаривать, он меня просто пристрелит. Вот я и сделала… то, что сделала. — Она на мгновение закрыла глаза, потом снова открыла.

— И все равно на душе у меня мерзко.

— Оно и понятно, — сказал я. — Зато вы спасли мне жизнь.

Мисс Тернер отвернулась и уставилась в окно на мелькавшие мимо здания. Когда она снова заговорила, ее голос показался мне натянутым, как будто у нее горло перехватило.

— Что же теперь делать? Такси приближалось к вокзалу.

— Прямо сейчас, — ответил я, — я позвоню Биберкопфу.

Я рассчитывал, что у нас в запасе есть два часа, прежде чем Зонтага кинутся разыскивать. Вокзал пока был самым безопасным местом — но не поезда. Мы не могли сесть в берлинский поезд в надежде благополучно добраться до места. Как только тело Зонтага обнаружат, начнется розыск. Если Зонтаг говорил правду и если на ноги будет поставлена не только полиция, но и армия, тогда всякий, кто нас узнает, может позвонить с любой станции следования куда надо, и на следующей станции нас уже будут ждать.

Я склонялся к тому, что Зонтаг все-таки говорил правду. К тому же я припомнил слова Ханса Мюллера:

«С нацистами нужно держать ухо востро. Это плохие люди, и они повсюду. Не только в мюнхенской полиции, но и в государственной. И в армии. А здесь, в Мюнхене, у них особенно большое влияние».

В здании вокзала я заметил несколько телефонных будок и договорился, чтобы мне устроили разговор с Берлином. Услышав в трубке голос Биберкопфа, я рассказал ему обо всем, что случилось. И ничуть его не обрадовал. Кроме того, я сказал, что собираюсь делать. Тут я тоже ничем его не порадовал, но он кое-что предложил и дал мне номер телефона, который я записал. Потом я передал ему историю с Гретой Мангейм. И он обещал сделать все, что сможет.

Затем мы с мисс Тернер вышли из здания вокзала через центральный выход, взяли такси. И отправились в Швабинг к Хансу Мюллеру. Было без четверти три.