Расплата - Ли Ванс

— И кто проводил аудит? — скептически уточняю я.

— Одна небольшая русская фирма, — слишком небрежно отвечает Катя. — Они новенькие. Уильям нанял их сразу после увольнения Андрея.

— О Господи, Катя! Не обманывай себя. Ты же знаешь, почему Уильям сменил аудиторов. Андрей просто хочет заморочить тебе голову, чтобы ты не разоблачила его аферу. Он не позвонил, потому что знал: ты по голосу поймешь, что он лжет. Нет никакого покупателя.

— Ты не прав. Мы совершили сделку. Андрей перевел миллиард долларов в фунтах стерлингов по текущему курсу в наш банк-корреспондент, и я передала права собственности на эти ценные бумаги. Вся трансакция заняла примерно полчаса.

— Как ты могла так поступить? — Я поражен ее безрассудством.

— Разве я могла поступить иначе? — воинственно спрашивает Катя. — Ведь именно Андрей собрал этот пакет. Он знал его лучше, чем кто бы то ни было. Если он нашел покупателя за наличные, почему я не должна была подтверждать акт купли-продажи?

Мне плохо; я чувствую, что она совершила непоправимую ошибку.

— И кто покупатель?

— Один люксембургский фонд, который Андрей привел к нам в качестве клиента года полтора назад. Когда мой брат еще работал на «Терндейл», он регулярно имел с ними дело, и в нашей базе данных Андрей проходит как их полномочный представитель.

— Андрей являлся полномочным представителем клиента, когда работал на вашу компанию?

— Я сейчас с этим разбираюсь, — раздраженно отвечает Катя. — Но ведь самое главное, что у него были полномочия.

Дела идут все хуже и хуже: должно быть, Андрею каким-то образом удалось обмануть люксембургский фонд, точно так же, как он обманул «Терндейл». Катя лишь отсрочила неминуемый крах компании, одновременно оказавшись замешанной в подозрительную трансакцию.

— А что ты будешь делать, если тебе позвонят из фонда — на следующей неделе, или в следующем месяце, или в следующем году — и скажут, что акции ненастоящие?

— Я спросила у Андрея, могут ли здесь возникнуть проблемы, и он сказал, что все будет нормально.

— И ты ему поверила?

— Он мой брат, — просто отвечает она.

Я не знаю, что на это сказать: было время, когда я бы тоже поверил Андрею.

— Со всей этой затеей что-то не так.

— Не то чтобы у меня не возникали вопросы, Питер, — уточняет Катя. — Как быстро я смогу доехать?

— Думаю, часа за три с половиной. Если выедешь прямо сейчас, доберешься часам к десяти.

— Я не могу ехать немедленно. Глава отделения Института федеральных управляющих в Сент-Луисе сейчас в городе, и мы с ним ужинаем. Если мне удастся уйти пораньше, я приеду к полуночи. Твой телефон будет включен?

— Да.

Эмили уже в холле. Я слышу, как она разговаривает с кем-то.

— Я должен сообщить тебе еще кое-что, — неохотно признаюсь я. — Сегодня утром я говорил с Уильямом. Вчера вечером он продал свой пакет акций в «Терндейл».

— Что он сделал? — Ее голос становится высоким и резким. — Кому?

— Я пока точно не знаю.

— Не скрывай от меня ничего, Питер, — умоляет Катя. — Пожалуйста.

— Русским. Возможно, деньги грязные.

— Ты ведь шутишь, правда?

— Не шучу.

— Господи. — Она оглушена новостью. — Как, ну как это могло произойти? Мелкие акционеры нас уничтожат. Нас просто завалят исками.

— Думаю, Уильяму абсолютно наплевать на судебную тяжбу, — отвечаю я, глядя, как Эмили открывает дверь. На плече у нее большая оранжево-розовая сумка, и похоже, она чем-то обеспокоена. — Он собирается покинуть страну.

— Расскажи мне все, что тебе известно, — просит Катя.

— Сейчас не могу. Я должен повидаться с Андреем.

— Погоди секунду. Уильям сказал тебе, что продал свой пакет акций русским. Думаешь, Андрей в этом как-то замешан?

— Может быть.

— К черту ужин, — заявляет она. — Я выезжаю немедленно.