Божья кара - Виктор Пронин

– Точно эту? – требовательно спросил Олег Иванович.

– Брелок в виде кленового листика... С ноготок размером... А на оборотной стороне я иглой нацарапал букву Л. Через лупу можно рассмотреть... Извините, – произнес Андрей каким-то смазанным голосом и вышел из комнаты.

Олег Иванович снова заглянул в коробок и, поковырявшись там, из-под бумажной прокладочки вынул еще одну цепочку, тоже с брелочком, но уже в виде крестика.

– Ну, правильно, – пробормотал он, – ведь и возле Чертового Пальца девочку нашли... Родные опознают...

Некоторое время все пребывали в каком-то оцепенении, молча рассматривая брелочки, которые раскачивались на тоненьких цепочках.

Первым пришел в себя Олег Иванович.

– Ну что, мастера сыска и обыска?! – заорал он радостным голосом. – Стыдно?! Спрашиваю – стыдно?!

– Так это же... Вроде то, что... Сами же говорите – колдун...

– Какой, к черту, колдун! Каждый из вас по десять раз заглядывал в этот коробок!

– Так спички же внутри...

– А! – Следователь досадливо махнул рукой и, распахнув дверь, заорал в темноту коридора: – Хозяйка! Елена Анатольевна! Сюда! Быстро! Будем составлять протокол! Я сейчас составлю лучший протокол в моей жизни! У меня никогда не было такого протокола и, похоже, уже не будет!

– Чего случилось-то? – Напуганная следовательскими криками, в дверь робко заглянула хозяйка.

– Нашли! Елена Анатольевна, нашли! Будешь понятой!

– Какой буду?

– Самой лучшей в мире!

– Что нашли-то?

– Золото!

– Много? – почти с ужасом прошептала старушка.

– Да грамма два-три наберется! – расхохотался следователь и, обхватив Равиля поперек туловища, легко оторвал его от пола, приподняв не меньше, наверно, чем на полметра.

Пока Олег Иванович бесновался в своей нежданной радости, пока располагался за столом с бланками протокола, Равиль тихонько выбрался в коридор, спустился по лестнице, вышел во двор и нашел Андрея на скамейке, которую они покинули минут десять назад. Он присел рядом, помолчал, легонько похлопал друга по спине.

– Ну что, мужик... Опять под дых получил?

– Похоже, теперь мне только это и остается в жизни – под дых время от времени получать.

– Да нет... К концу дело идет.

– Сколько всего, сколько всего навалилось...

– Накопилось, – поправил Равиль. – Разгребать все равно пришлось бы...

– Но не так же!

– Да, тебе выпал не лучший вариант. Могло все и обойтись... Но тогда нарыв выскочил бы в другом месте... А так ты вроде облегчение заслужил... Дороговато заплатил, но что делать... Нельзя сходить с дороги, на которую вышел, это нарушение.

– Нарушение чего?

– Бытия, – негромко произнес Равиль. – Прощение никому не дается легко.

– Да на фиг мне это прощение! На фиг мне облегчение! Я уже сейчас подыхаю каждую минуту... – не выдержав, Андрей припал к плечу Равиля. Вытерев мокрое лицо о его рубашку, он отвернулся.

– Помнишь, ты мне рассказывал, как однажды в декабре вы мчались со Светой в Симферополь, опаздывая к московскому поезду...

– Ну?

– Ты рассказывал, как в дороге пили вино...

– Ну? Ну?!

– И всю дорогу старались задержать водителя, чтобы все-таки опоздать к поезду... Чтобы все-таки вернуться в Коктебель, вернуться друг к другу... И вы опоздали к поезду, он отошел у вас на глазах... И опять та же дорога, но уже назад, в Коктебель... Это был декабрь...

– Добиваешь?

– Ты сошел с декабря. Как сходят с трамвая. Это было нетрудно. Сделать шаг в сторону, вот и все.

– Это не я, Равиль... Света сошла. С декабря.

– Она зависима и потому невиновна. Ты мог не позволить ей сделать это, мог не позволить, она ведь сама предлагала тебе вмешаться... Да, ты не сошел в полном смысле слова. Но не возражал, когда сошла она. И даже вроде бы почувствовал облегчение... Было?

– Было.

– Все произошло как бы простительно... Высшие силы подарили тебе не только тот декабрь... Жизнь счастливую предлагали... Такими дарами не пренебрегают. Ты пренебрег. И вот результат... Кровь, смерть... Эти ребята не жестокие, но справедливые, а справедливость у них такая – кровь и смерть. У них так принято. Готовься, Андрей... У тебя будет суровая жизнь...

– И я не смогу ничего изменить?

– Замену можешь найти... Но лучше, выше... не будет. Это уж точно. Но зато не будет и печальнее, чем сейчас. И то, и другое ты получил сполна.

– Серятина ждет?

– Можно и так сказать. В любом случае вершины позади. Многих это только радует.

– А меня твои слова в тоску вгоняют.

– Могу тебе еще одно сказать... Будешь умирать – перед глазами декабрь возникнет. Со всеми подробностями. Даже с теми, которых ты сейчас не помнишь.

– А так бывает?

– Только так и бывает.

– Хорошо, что мы так редко с тобой общаемся, – тяжко вздохнул Андрей.

– Не переживай... Вернемся в Москву, сходим в чешский бар... Если помнишь, там пиво дают в литровых бокалах. И фисташек всегда вдоволь... Полегчает. Отпустит.

– Ты думаешь? – с сомнением проговорил Андрей.

– Уверен.

– Ладно. – Андрей поднялся со скамейки. – Пошли подписывать протокол обыска. Ведь при нас все происходило. Я, конечно, заинтересованное лицо, но ты-то посторонний.

– Вот тут ты, Андрей, прав. У меня такое ощущение, что я везде и всегда... совершенно постороннее лицо.

– Но я не это имел в виду!

– А я – это. Думаешь, способности делают меня счастливым? Нисколько. Неприкаянный я здесь.

– В Коктебеле?

– Нет... На Земле. – Равиль похлопал Андрея по плечу, как бы успокаивая, как бы утешая.

На следующий день следователь Олег Иванович снова наведался к Славе Ложко, не поленился из Феодосии приехать в Коктебель. Славу он застал на обычном месте – в ресторане «Богдан», за маленьким столиком с видом на Карадаг.

– Привет, Слава, – произнес Олег Иванович и со вздохом опустился на стул.

Но тоже сел так, чтобы перед глазами была туманная громада Карадага.

– Жизнь продолжается?

– И будет продолжаться еще некоторое время, – ответил Слава. – Слушаю тебя внимательно.

– Докладываю. Обыск состоялся.

– Слышал.

– Равиль блеснул колдовскими своими способностями.

– Знаю.

– Обнаружены две золотые цепочки. Одна принадлежала Лене, Андрей ей подарил года два назад. Вторая цепочка – той девочке, что возле Чертового Пальца... Родители опознали. Плакали-рыдали, какие-то слова я пытался им произнести, уж не помню, какие именно... Сам был не в себе...