Проклятая усадьба - Алексей Макеев

– Здравствуйте.

Дверь приоткрылась, и в ней возник худенький остроносый юноша, на котором брутальная униформа смотрелась как мешок на вешалке.

– Олег сказал, что вы хотите поговорить со мной?

– Вы – Игорь?

– Да, это я.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Внимательно оглядывая своего нового собеседника, Гуров отмечал про себя поразительное несоответствие этого человека и того смысла, который обычно вкладывают в слово «качалка».

– Вы давно в группе? – поинтересовался полковник, больше желая получить ответ на собственные недоумения, чем накопить информацию по делу.

– Около года, – ответил парень.

– И как работа? Нравится?

– Да. Иногда, правда, приходится туговато. Но пока я справляюсь. Вы это к тому, что такой «хлюпик»? – улыбнувшись, добавил парень, перехватив взгляд Гурова и, по-видимому, догадавшись, о чем тот сейчас думал.

– Да нет, почему, – слегка смутившись, ответил тот.

– Не волнуйтесь, я уже привык, – с той же добродушной улыбкой продолжил Игорь. – Некоторые прямо в глаза смеются. Что это, говорят, за спецназовец – соплей перешибешь.

– Но ты не обижаешься? – запросто обратился к нему Гуров, посчитав, что контакт уже установлен и церемонии ни к чему.

– Нет, конечно. Они ведь не знают, зачем на них обижаться. Я занимаюсь айкидо. Это совсем особый вид боевого искусства, и здесь неважно, какие у человека физические параметры. Масса тела, рост и прочее – все это второстепенно. Меня не хотели брать, когда я пришел сюда. Но я продемонстрировал несколько приемов, и все вопросы сразу отпали. Даже восхищались некоторые. Хотя сначала смотрели пренебрежительно.

– И это искусство, оно пригодилось тебе здесь?

– Да, очень. Как раз именно здесь. Ведь почти всегда получается так, что ты один взаимодействуешь с целой группой, а это как раз одно из направлений, в котором айкидо предлагает очень четкие и эффективные приемы. Кроме того, в контактах мы практически никогда не используем оружие, и здесь мне тоже помогают эти знания. Даже в серьезных потасовках у меня очень редко бывают травмы.

– Занятно, – с новым интересом оглядывая щуплого парня, проговорил Гуров. – То есть ты здесь – на своем месте?

– Надеюсь, что да. Техники айкидо очень помогают в такой работе. Я и ребят пытался агитировать заниматься.

– И как, удалось?

– Как вам сказать? Приемы выглядят эффектно, показываешь – всем нравится. Но когда узнают, сколько для этого нужно тренироваться, сколько требуется терпения и труда, энтузиазм часто угасает. А вот Сережа – он не бросил. Стал заниматься, и хорошо у него получалось, был уже прогресс. И вдруг такое.

Лицо Игоря погрустнело, и он замолчал.

– Это стало большой неожиданностью для всех? – осторожно спросил Гуров.

– Да, очень. Очень большой неожиданностью, – взволнованно заговорил парень. – Ведь это – выстрел. Прицельный выстрел в голову. Точно посередине. Профессиональная работа. Такое не бывает случайностью.

Игорь быстро и отрывисто произносил фразы, и, все внимательнее вглядываясь в его лицо, Гуров думал о том, как порой обманчива бывает внешность. Своего собеседника он явно недооценил.

– Если я правильно понял, вы с Сергеем общались не только на работе, – сказал Гуров. – У вас были общие интересы, с тобой он контактировал теснее, чем с другими ребятами. Постарайся припомнить – может быть, невзначай, в разговоре или по какому-то поводу, – не говорил ли он тебе о чем-то необычном, настораживающем? О чем-то, что его, например, беспокоило или даже, может быть, пугало.

Некоторое время Игорь молчал, задумчиво глядя в пространство, и по выражению его лица Гуров догадывался, что он скорее размышлял, чем припоминал.

– Да, он говорил, – произнес наконец Игорь, бросив на Гурова умный, проницательный взгляд. – Он говорил, что у него есть какая-то информация, изумительная и невероятная, и что он должен обязательно ее проверить.

– Что за информация? – быстро спросил Гуров.

– Не знаю, он не говорил. Говорил просто – информация. Это слово.

– А ты не спрашивал, о чем идет речь, не пытался уточнить?

– Я пытался, но он не отвечал. Говорил, что пока не может сказать, потому что здесь может быть ошибка. А если это не ошибка, то ему придется обращаться «на самый верх», и, возможно, он даже получит поощрение. Может быть, даже повышение. Или прибавят зарплату. Так он говорил.

– Странновато звучит.

– Да, немного. Я одно время даже думал, что он узнал чей-то личный секрет и хочет кого-то шантажировать. Но Серега не из таких. Мне кажется, он не стал бы.

– А что он подразумевал под словами «самый верх»?

– Трудно сказать. Может быть, начальство какое-то. Может быть, думал, что, когда передаст ее, эту свою информацию, все очень обрадуются и прибавят ему зарплату.

– По-твоему, это как-то связано с его смертью?

– Не знаю. Вполне возможно. Но не точно. Ведь неизвестно, что он имел в виду и что это у него была за информация.

– Понятно. Больше ничего необычного не было?

– Нет, больше ничего. Сергей вообще очень открытый парень. Был очень открытым, – снова погрустнев, поправился Игорь. – А когда начинал говорить об этой своей информации, становился таким странным. Все шепотом, вполголоса. Еще и по сторонам оглядываться начнет. Как будто в шпионов играет. Поэтому я запомнил. А так, может, и внимания не обратил бы.

Отпустив Игоря, Гуров вышел на улицу и под редкими легкими снежинками, неслышно летевшими с неба, направился обратно в управление.

Итак, случай с Сергеем Кравцовым, несмотря на всю свою внешнюю загадочность и необъяснимость, на поверку оказывался классическим.

«Убрали, потому что слишком много знал», – думал Гуров, любуясь неспешным вальсом, который исполняли снежинки.

Если вложить новые пазлы в уже существующую мозаику, картина вырисовывалась вполне логичная.

Таинственную информацию, которой он обладал, Кравцов после «обязательной проверки» намеревался передать «на самый верх». То есть – начальству. И от этой передачи он ожидал для себя существенных бонусов. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что информация эта касалась работы.

С другой стороны, учитывая, что пуля, убившая его, была выпущена из совершенно определенного вида оружия, а также то, что человек, владевший подобным оружием в совершенстве, находился неподалеку, второй вывод тоже очевиден.

Кравцов узнал что-то такое, что касалось Котова, и касалось очень близко. Именно поэтому он и был «заказан».

Здесь обращало на себя внимание то обстоятельство, что сам Кравцов явно старался факт этого своего знания не разглашать. Даже другу его поведение в такие моменты казалось странным.