Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Сейчас я пойду отдохнуть, а вы хорошо посмотрите за ним.

— Я никуда отсюда не выйду, — мама уселась в кресло-качалку рядом с кроватью. Когда Нолан ушел, она тихо сказала ему вслед: — Помните о том, что я вам сказала, сеньор, если она появится снова.

Нолан пошел в конец коридора, где была спальня. Он не осмелился ответить ей. В конце концов, она руководствовалась благими намерениями. Он просто настолько устал, что у него не было никакого желания слушать бред старой суеверной женщины.

Из спальни донесся шелест. Нолан вздрогнул и застыл на месте, когда заметил, как из темного угла возле открытого окна выскользнула темная фигура.

Перед ним стояла Нина, совершенно нагая. Она жадно протягивала к нему руки. Он отступил на шаг.

— Нет, — сказал он.

Она, растянув широкий рот в жуткой улыбке, пошла навстречу.

— Уходи отсюда, — он показал ей на дверь.

Улыбка сползла с лица Нины, она что-то пробормотала — что-то явно умоляющее, что-то, продиктованное одним лишь желанием. Пробормотала — и снова протянула руки.

— К черту! Оставь меня в покое! — Нолан ударил ее по щеке.

То была всего лишь пощечина, в которой не было силы, но лицо Нины искривилось, и она бросилась на него, пытаясь попасть ему в глаза растопыренными пальцами. На этот раз он ударил ее наверняка — она пошатнулась и чуть не упала наземь.

— Прочь! — крикнул он и, оттеснив ее к открытому окну, угрожающе занес руку.

Она яростно сплюнула, схватила свою одежду и, вскочив на подоконник, исчезла в ночной темноте. Нолан стоял у окна, глядя, как Нина бежит через поляну. Попав в полосу лунного света, она вдруг оглянулась назад — всего лишь на миг, но Нолан успел заметить ее полные гнева глаза на мертвенно-бледном лице.

Она исчезла, растворившись в темноте ночи, наполненной рокотом барабанов. Она исчезла, но ее ненависть осталась. Всю силу этой ненависти Нолан почувствовал, когда лег в кровать. Надо было раздеться, но он слишком устал. Стук в висках усилился, кровь пульсировала в унисон со стуком барабанов. Он содрогнулся от отвращения — Боже, какое ужасное у нее лицо, словно у той мифической твари, как ее там? У Медузы, точно. У той, что одним своим взглядом превращала людей в камень. У той, что на голове вместо волос носила живых змей. Чем-то этот миф напоминал рассказ мамы Долорес о людях-змеях. Странно, неужели все народы мира верили в существование таких созданий? Или же была хотя бы капля истины в этих искаженных до бессмыслицы байках старух? Сейчас он не хотел думать об этом, и вообще не хотел думать ни о чем: ни о Нине, ни о Дарли, ни даже о Робби. Дарли выздоравливает, с Робби все в порядке, а Нина ушла. Он остался здесь наедине с барабанами. Проклятый стук, из-за него он еще долго не сможет заснуть…

Нолан пробудился от тишины. Он вздрогнул и сел на кровати. Разумеется, он спал долго, потому что сквозь ночную тьму за окном уже пробивались местами серовато-розовые пятна рассвета. Нолан встал, потянулся и вышел в холл. Здесь было темно, и вокруг царила тишина. Он подошел к двери второй спальни. Дверь была полуоткрыта. Он зашел и тихо позвал:

— Мама Долорес!

Язык Нолана словно примерз к нёбу. Даже время как будто остановилось, когда он увидел распростертое у кресла-качалки бесформенное тело. Незрячие глаза сиделки с ужасом глядели на него с опухшего пурпурного лица. Звать ее не было никакого смысла. Она уже никогда его не услышит.

А Робби…

Нолан окаменел, вглядываясь в темный угол на противоположной стороне комнаты.

Кроватка была пуста.

Наконец он обрел голос и неистово закричал.

Окно было распахнуто настежь. Он подбежал к нему, перемахнул через подоконник и упал на травянистый ковер. Он бежал по поляне, потом — между деревьями и наконец достиг берега реки. Мозес сидел в лодке, возился с мотором. Он тревожно взглянул на Нолана, когда тот с криком подбежал к нему.

— Что ты здесь делаешь?

— Мотор вышел из строя, нужен ремонт. Я пришел рано, пока жара не разозлилась.

— Ты видел ее?

— Кого, сеньор?

— Девушку — Нину?

— Ах, так вы о той самой, сеньор, — Мозес качнул головой. — Она уплыла вверх по реке на своем катамаране, два-три часа назад, как только я пришел сюда.

— Почему ты не остановил ее?

— А зачем?

Нолан яростно махнул рукой.

— Немедленно заводи мотор, мы ее догоним.

Мозес нахмурился.

— Я же вам уже сказал: нужен ремонт. Может, к вечеру…

— Нет времени, — Нолан схватил Мозеса за плечо. — Неужели ты не понимаешь? Она взяла с собой Робби.

— Сеньор, я хорошо видел, как она шла к лодке, но, клянусь вам, она была одна.

Нолан вспомнил, как пылали гневом глаза Нины, и вздрогнул.

— Что же она с ним сделала?

Мозес качнул головой.

— Этого я не знаю, но уверен — второй ребенок ей ни к чему.

— Ты о чем?

— Когда она шла к лодке, я увидел ее фигуру. — Мозес пожал плечами.

Нолан все понял без слов.

— Почему вы на меня так смотрите, сеньор? Разве не положено женщине иметь большой живот, если она носит в себе ребенка?

Перевод: Григорий Олегович Шокин

Дух в мешке

(соавтор Генри Каттнер)

Robert Bloch, Henry Kuttner. "The Grab Bag", 1991

— У меня в этом мешке, — заявил сморщенный человечек, — привидение!

Никто не ответил. Все ждали, когда же он дойдет до сути шутки. Но человечек выглядел почти до смешного серьезным, продолжив:

— Мне этот дух не нужен. Хочу его продать. Я слышал что-то насчет десяти долларов?

Кто-то протянул купюру.

— Спасибо, — сказал сморщенный человечек и ушел.

Никто не знал, кто он и как сюда попал. Субботняя вечеринка буквально утонула в алкоголе, и поэтому, когда хозяин предложил устроить импровизированный аукцион, идею восприняли на ура. На продажу выставлялось что угодно — от использованной зубной щетки до курицы, обнаруженной в соседском курятнике. Ни для кого не стало сюрпризом, что призрака купил Орлин Кайл. Этот стройный юноша с лицом херувима был душой компании, он давно пристрастился к остротам и розыгрышам.

Так и вышло, что он купил привидение, или что там действительно было в мешке. Сморщенный человечек исчез так быстро и незаметно, что никто не смог расспросить его. Да и заинтересовались им и его приходом далеко не сразу. Впрочем, заинтересовались — слишком сильно сказано. Выпивка была отменной, а Кайл пришел в самое проказливое расположение духа,