Дело о подмененном лице - Эрл Стенли Гарднер

Днем в воскресенье налетел шквальный ветер с дождем. Моревзволновалось, началась сильная бортовая качка. Ливень хлестал по палубе,окутанной маслянистым дымом из пароходных труб.

В коридоре Мейсон встретил Бэлл Ньюберри.

– Хэлло, – сказала она. – Я ищу вас.

– Давно?

– Весь день.

– Я читал в каюте. Почему вы ко мне не зашли?

Засмеявшись, она сказала:

– Мне хотелось, чтобы наша встреча выглядела случайной.

– Именно поэтому вы начали разговор с сообщения, что ищетеменя? – осведомился адвокат, улыбнувшись.

Бэлл поморщилась:

– Вечно меня предает моя откровенность. Пойдемте, мистерМейсон, в холл, мне нужно поговорить с вами.

Мейсон взял девушку под руку, и они пошли по коридору.

– Неважная погода для прощального обеда, – заметил адвокат.

– А мне нравится, – отозвалась Бэлл. – Если подольшепостоять на палубе, можно услышать, как ветер завывает в мачтах. Я думала, чтотакое бывает только на парусных судах.

– На современных пароходах тоже хватает оснастки, – сказалМейсон. – А разве вой ветра не пугает вас?

– Нет, мне нравится слушать его. В нем что-то трепетное. Онтакой протяжный, тоскливый.

– Я вас понимаю, – сказал Мейсон. – Я сам никогда не устаюслушать его. Я люблю шторм.

Глаза Бэлл Ньюберри сверкнули.

– Я так и думала.

– В ваших устах это комплимент, Бэлл. Но вы ведь искали меняне для того, чтобы говорить о штормах, правда?

– Да, я хотела поговорить о маме. Она рассказала вам что-тооб отце?

– Почему вы так думаете?

Бэлл указала адвокату на глубокое кресло:

– Садитесь и приготовьтесь к тому, что в этом разговоре язадаю вопросы, а вы отвечаете.

– Почему вы не обратились с вопросами к матери? – спросилМейсон.

– На это есть причина. Скажите, мистер Мейсон, мамарассказала вам о том, что отец бросил работу и не собирается возвращаться вконтору?

– Почему вы так решили?

– Видите ли, в последние дни, когда бы мама с вами ниразговаривала, при моем приближении она всегда замолкала. Я сразу поняла:обсуждается вопрос, который хотят скрыть от меня. Видно, это касается папы иего внезапного богатства.

– Вы не скажете, почему такая мысль пришла вам в голову?

Бэлл рассмеялась:

– Мы разговариваем уже десять минут, и за это время вы мнетак ничего и не сказали. Сколько так может продолжаться?

– Весь день, – сказал Мейсон с усмешкой.

– Вот этого я и боюсь. Поэтому я поведу разговор иначе.Допустим, своим вопросом я загнала вас в угол и наконец получила возможностьспросить вас: «Не считаете ли вы, мистер Мейсон, что в интересах правосудиянадо бы выслушать не только мать, но и другую сторону – отца?» И прежде чем вызадали бы мне очередной вопрос, я сказала бы: «Я считаю, что его надовыслушать, и обещаю вам устроить разговор с ним». Лично я уверена, мамасовершенно не права. Отец странный человек, но он не способен совершить дурнойпоступок. Так что, мистер Мейсон, я прошу вас поговорить с отцом и выслушатьего, прежде чем вы составите обо всем свое мнение и решите сделать что-то длямоей матери.

– Вы не думаете, что ваш отец настроен против меня? Онстарательно избегает меня, – сказал Мейсон. – Ваша мать сказала, что он нелюбит юристов.

– Ну вот еще одно доказательство, как плохо мама разбираетсяв нем! – негодующе воскликнула Бэлл. – Отец отрицательно относится только кюристам, ведущим уголовные дела. Недавно он был присяжным на одном процессе,где человека обвиняли в убийстве. Отец рассказывал, что подсудимый былневиновен, но адвокат не сумел защитить его. Отец высказался за оправдание.Остальные одиннадцать присяжных были не согласны с ним, но потом ему удалосьубедить их и перетянуть на свою сторону. Подсудимый был признан невиновным.Этот случай произвел на отца очень сильное впечатление. Он говорил, что науголовном процессе все зависит от компетентности адвоката. Засудить можно любогочеловека.