Мальтийский сокол - Дэшил Хэммет

– Доброе утро.

Он улыбнулся, она робко улыбнулась в ответ. Но ее голубые, почти синие глаза смотрели тревожно. Наклонив голову, она неуверенно произнесла:

– Входите, мистер Спейд. – Мимо кухни, ванной и спальни она провела его в кремово-красную гостиную. – Все вверх дном. Я даже не закончила распаковывать вещи.

Она положила его шляпу на стол и села на кушетку орехового дерева. Он устроился напротив нее на обитом парчой стуле с овальной спинкой.

Она взглянула на свои пальцы, судорожно сцепила их и сказала:

– Мистер Спейд, я должна сделать ужасное… ужасное признание.

На это Спейд ответил вежливой улыбкой, которую она не увидела, так как не подняла глаз, но промолчал.

– Та… та история, что я рассказала вчера, была… выдумана, – пробормотала она, запинаясь, и только теперь посмотрела на него печально и испуганно.

– Ерунда, – сказал Спейд с ухмылкой. – Мы вам, собственно говоря, и не поверили.

– Значит?.. – К выражению горя и испуга в ее глазах добавилось теперь и недоумение.

– Мы поверили вашим двумстам долларам.

– Вы хотите сказать?.. – Она, судя по всему, не понимала, что он хотел сказать.

– Я хочу сказать, что вы заплатили больше, чем те, кто говорит правду, – объяснил он учтиво, – и настолько больше, что с вашей неправдой можно было смириться.

Она было приподнялась с кушетки, но снова села, разгладила платье на коленях, наклонилась вперед и заговорила с жэ ром:

– И даже сейчас вы не откажетесь?..

Спейд остановил ее, чуть подняв руку. Он хоть и насупил брови, но продолжал улыбаться.

– Это зависит от обстоятельств, – сказал он. – Самое паршивое, мисс… так кто вы на самом деле, Уондерли или Леблан?

Она зарделась и прошептала:

– На самом деле я – О'Шонесси… Бриджид О'Шонесси.

– Самое паршивое, мисс О'Шонесси, – это то, что два таких убийства подряд – она вздрогнула – всех настораживают, а полицию толкают на крайности, иметь дело с людьми стало трудно и дорого. Я не…

Он замолчал, поскольку она явно перестала слушать и просто ждала, когда он кончит.

– Скажите мне правду, мистер Спейд. – Голос ее почти срывался на истерический крик. – Я виновата в… в том, что случилось этой ночью?

Спейд покачал головой.

– Нет, если вы ничего от меня не скрываете, – сказал он. – Вы предупредили нас, что Терзби опасен. Вы, правда, наврали нам о сестре и обо всем прочем, но это неважно, потому что мы все равно вам не поверили. – Он пожал своими могучими плечами. – Я не думаю, что вы виноваты в этих убийствах.

Она очень тихо сказала: «Спасибо», а затем медленно покачала головой.

– Но я всегда буду чувствовать свою вину. – Она прижала руку к груди. – Еще вчера днем мистер Арчер был так бодр, весел, уверен в себе…

– Хватит, – оборвал ее Спейд. – Он знал, на что идет. В нашей работе без риска нельзя.

– Он… он был женат?

– Да, и застрахован на десять тысяч долларов; детей у них не было, жена его не любила.

– Пожалуйста, не надо! – прошептала она.

Спейд снова пожал плечами.

– Тем не менее это так. – Он бросил взгляд на часы и пересел со стула к ней на кушетку. – Сейчас не время для сантиментов. – Говорил он приятным, но твердым голосом. – Вокруг нас шныряет, принюхиваясь, целая свора полицейских, помощников окружного прокурора и газетных репортеров. Что вы собираетесь делать?

– Я хочу, чтобы вы избавили меня от… от всего этого, – ответила она тонким дрожащим голоском. Потом робко притронулась к его рукаву. – Мистер Спейд, а они знают обо мне?

– Пока нет. Я сначала хотел поговорить с вами.

– Что… что они подумают, если узнают, как я пришла к вам… со всем этим враньем?

– Это, конечно, вызовет у них подозрения. Вот почему я держал их от вас подальше до нашей встречи. Может, и не стоит говорить им всего. Надо придумать что-то такое, что убаюкало бы их, как детей.

– Значит, вы не думаете, что я как-то связана… с убийствами… не думаете?

Он ухмыльнулся и сказал:

– Кстати, совсем забыл спросить вас об этом. Итак, вы как-нибудь связаны с убийствами?

– Нет.

– Хорошо. Так что же мы все-таки скажем полицейским?

Она заерзала на своем конце кушетки, глаза ее забегали среди густых ресниц, будто она хотела оторвать свой взгляд от его глаз и не могла. Потом она съежилась, прямо на глазах превращаясь в беззащитного ребенка.

– А может, им совсем не обязательно знать обо мне? – спросила она. – Я не выдержу, мистер Спейд. Я не могу это сейчас объяснить, но сделайте так, чтобы мне вообще не надо было отвечать на их вопросы. Я этого сейчас не вынесу. Я умру. Помогите мне, мистер Спейд.

– Попробую, – сказал он, – но я должен знать, что происходит на самом деле.

Она встала перед ним на колени. Посмотрела на него снизу вверх. Лицо ее над судорожно сцепленными руками было бледным, осунувшимся и испуганным.

– Я жила дурно, – заговорила она сквозь слезы. – Я бывала настолько плохой, что вам это даже трудно представить… но ведь не все еще потеряно. Посмотрите на меня, мистер Спейд. Вы же видите, что я не совсем пропащая? Вы же это видите, верно? Тогда поверьте мне. Я так одинока и испугана, и, кроме вас, мне некому помочь. Я знаю, что у меня нет права рассчитывать на ваше доверие, если я сама не доверяю вам. Я вообще-то доверяю, но не могу всего сказать. Сейчас не могу. Позднее, когда смогу, обязательно скажу. Я боюсь, мистер Спейд. Я боюсь довериться вам. Я не то говорю. Я доверяю вам, но, я доверяла Флойду и… у меня больше никого нет, ни кого, мистер Спейд. Вы можете мне помочь. Вы сами сказали, что можете мне помочь. Если бы я не верила, что вы можете спасти меня, то не обратилась бы сегодня к вам, а убежала куда глаза глядят. Если бы я могла обратиться к кому-то другому, неужели я сейчас стояла бы вот так перед вами на коленях? Я знаю, что это несправедливо с моей стороны. Но будьте великодушны, мистер Спейд, не требуйте от меня справедливости. Вы сильный, находчивый, храбрый. Ну что вам стоит поделиться со мной лишь малой частью вашей силы, находчивости и храбрости? Помогите мне, мистер Спейд. Я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи, и, кроме вас, никто мне помочь не может. Помогите. У меня нет права просить, чтобы вы помогали мне слепо, но все же об этом я вас и прошу. Будьте великодушным, мистер Спейд. Вы можете мне помочь. Помогите.

Спейд, который прослушал, затаив дыхание, почти весь ее монолог теперь шумно выдохнул через сложенные трубочкой губы и сказал:

– Вам едва ли нужна чья-либо помощь. Вы неподражаемы. Совершенно неподражаемы. Особенно глаза и эта дрожь в голосе, когда вы произносите фразы типа «Будьте великодушны, мистер Спейд».