Обойма ненависти - Алексей Макеев

Лукьянов должен был, по всем правилам, выглядеть подавленным неожиданно свалившимся на него горем. Нарушенный ритм жизни, потеря близкого человека, осиротевший дом… Осиротевшая, кстати, дочь-второклассница. Нормальный человек должен быть в шоке. Однако Михаил Александрович выглядел скорее деловито, чем подавленно. Создавалось впечатление, что у него просто появились огромные проблемы и их предстояло решать. Сложно, накладно, с привлечением людей, к которым обращаться не хотелось бы, однако надо…

Гуров пытался найти в процессе допроса логичное объяснение такому состоянию Лукьянова. Ну, например. Чиновник, первый заместитель префекта столичного округа. По правилам любого учреждения первый заместитель курирует финансы. А еще первый зам префекта курирует вопросы нового строительства, реконструкции ветхого и пятиэтажного жилого фонда. Неслабый круг вопросов! И каждый из них упирается в деньги, и деньги немалые. Если представить себе объемы «откатов» в строительной среде, то невольно подумаешь, что за такие суммы можно и убить.

А если еще и бизнес на плечах, то можно себе представить, какой объем работы ежедневно сваливается на этого человека. Какими незаурядными организаторскими способностями он должен обладать и какой самоорганизацией! Эти умозаключения многое объясняют. Человек умеет «держать удары», не ломается, а собирается в комок и противостоит, решает проблему. Возможно, в этом и лежит причина его странного поведения, странной реакции.

Гуров попытался представить, как вел бы себя человек, который решил избавиться от жены и заказать ее. Разыгрывал бы страшное горе? Наверняка. Он старательно бы демонстрировал, что вот я какой, вот как мне без нее плохо. Я теперь и жить не знаю как. Разыграть величайшую трагедию в жизни – значит прикрыться от подозрений в собственной причастности. А если наоборот? Ведь так делают все преступники во всех фильмах и книгах, когда пытаются скрыть свою причастность. Закон детективного жанра. И Лукьянов весь криминальный опыт мог почерпнуть только из художественных произведений, ведь он же не милиционер. И не психолог. А если он все же пошел другим путем и не демонстрирует, не разыгрывает горе? Смысл? Первая же мысль, которая появилась, например, у Гурова, – мысль о странном поведении мужа убитой женщины. Нет, значит, бойцовский характер.

Кстати, как показывал весь огромный опыт Льва, человеку необязательно быть психологом по образованию или актером. В его практике попадались такие талантливые экземпляры – «стихийные» психологи и прирожденные актеры. Это учитывать тоже следовало.

Допрос шел своим чередом. Лукьянов представления не имел, кому и зачем понадобилось убивать его жену. Он начисто отметал все другие варианты, кроме мотива ограбления. Старательно напрягаясь, Лукьянов перебирал по просьбе сыщиков все нюансы своей работы, все сложности, но так и не нашел хоть малейшего намека на то, чтобы убийство жены было своего рода давлением на него лично.

Закономерно возник вопрос о бизнесе. Сыщики многозначительно переглянулись, потому что сам Лукьянов умудрился о нем не проболтаться, пока его не спросили прямо. Да, бизнес был. Один загородный клуб, три небольших гостиницы, два ресторана и два бутика. Учредителем всего этого хозяйства числилась покойная жена. Подозревать мужа в том, что он убил жену, на которую по собственной инициативе оформил весь бизнес, было глупо. Но не в том случае, когда жена, к примеру, собралась уйти от мужа и оставить его без штанов. Взаимоотношения супругов и наличие связей на стороне в этой связи автоматически всплыли и переместились на одно из первых мест в перечне вопросов в голове у Гурова.

На этой стадии розыска не стоило задавать таких вопросов напрямую. Но кое-что все же выяснять пришлось. Правда, несколько в другом ключе.

– Михаил Александрович, – Гуров нахмурился, понимая, что вопрос прозвучит кощунственно, но задать его он был должен. – Просите, но я обязан вас спросить. По роду своей службы.

– Да, конечно, – насторожился Лукьянов. – Спрашивайте.

– Ваша жена вам изменяла?

Лицо допрашиваемого не вспыхнуло краской негодования, он не разразился тирадой о… Ничем он не разразился. Лукьянов кивнул головой, показывая, что понял вопрос, и на мгновение задумался.

– Нет, не изменяла.

– А почему вы не сразу ответили, а с паузой? – тут же вмешался Крячко. – Есть или были сомнения?

– Н-нет, не было сомнений, – покачал головой Лукьянов. – Просто… Э-э, вопрос ваш был неожиданным, и я… Я привык обдумывать свои слова, прежде чем делать серьезные заявления. Вы ведь не из праздного любопытства задали этот вопрос. Чем, он, кстати, вызван?

– Видите ли, Михаил Александрович, – побарабанив пальцами по столу и подбирая слова, сказал Гуров, – мы обязаны учитывать и предполагать все мотивы и все версии. Возможно, причиной убийства было именно ограбление, а возможно, ограбление было инсценировано, чтобы скрыть истинные мотивы убийства.

– Но кем? – наконец проявил какие-то более бурные эмоции Лукьянов. – У меня не было ни с кем трений и разногласий на таком уровне. Это ведь… это… чтобы убить, нужен серьезный повод. Долги какие-нибудь совершенно дикие, нежелание выполнять обязательства…

– Значит, ничего подобного в вашей профессиональной деятельности не было? – сказал Крячко скорее утвердительно. – Понятно. А может, все-таки в бизнесе было? Может, вам делалось предложение, от которого вы отказались, не поняв всей его серьезности?

Гуров понял, куда клонит его напарник, и еле заметно толкнул его под столом носком ботинка в щиколотку. Не стоило гонять воздух с места на место, пока вопрос не созрел. Оба сыщика, когда Лукьянов рассказывал о своем бизнесе, подумали, что при его должности не грех иметь под рукой еще и ремонтно-строительную организацию. Через нее можно пропускать подряды, можно использовать как посредника. Да мало ли как, чтобы урвать свою часть пирога. В смысле муниципальных денег, направляемых на реконструкцию старого жилищного фонда. Да и брать взятки за победу в конкурсе подрядных организаций на строительство или выделение площадок под застройку в черте города сейчас уже не принято. Достаточно поставить определенные условия, и никто никогда не узнает, что за платежи прошли между подрядчиком и некоей фирмой. Да, учредителем в этой фирме является жена заместителя префекта. А он сам тут совсем ни при чем. Но в данном случае, если строительная фирма все же существовала, то формальным учредителем была все же не жена Лукьянова, иначе Михаил Александрович о ней упомянул бы.

Остальная часть допроса свелась к завуалированному выяснению круга общения семьи Лукьяновых в целом и каждого супруга в отдельности. К большому удивлению сыщиков, круг оказался до смешного мал. С топ-менеджерами своих фирм Лукьянов близких отношений не поддерживал – соблюдал дистанцию. Близких друзей в префектуре у него не было – настолько близких, с которыми он сам или с семьей иногда бы проводил свой досуг. Бывают в жизни даже очень занятых людей минуты досуга. Сходить вместе компанией в сауну, в ночной клуб, в бар; на природу на шашлычки выбраться, в смысле собраться в загородном доме… Часто супружескими парами близкие друзья ездят отдыхать за границу. Здесь ничего этого не было. Формально, конечно, было, но только формально. И Гуров это прекрасно понимал. Были и шашлыки в составе верхушки префектуры, были празднества в том же составе, но все это не по-дружески, а в рамках занимаемой должности. Шеф и ближайшие помощники вместе участвуют в таких мероприятиях. Но не более.