Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

– Ты же всех тут знаешь?

– Да уж наверное, – самодовольно отозвалась Мария Власьевна, которой начали надоедать поучения новой соседки.

– Тот мальчик – ведь он вполне может жить здесь до сих пор! С ним обязательно надо поговорить, – Римма Борисовна снова вскочила с места – как истинный исследователь, она не могла устоять перед азартом нового открытия. Мария Власьевна, обернувшись к ней, пережидала всплеск энтузиазма, зажав в руках недочищенную рыбину.

– Витя Егорушкин! Ничего тебе не говорит?

Мария Власьевна уставилась на нее округлившимися глазами. Рыба выскользнула из ее рук.

– Тебе помочь? – удивленно приподнялась со стула Римма Борисовна. Не то, чтобы она хотела прикасаться к рыбе, но с Марьей Власьевной явно происходило что-то не то.

– Витя Егорушкин, – пробормотала та, медленно поднимая рыбину с земли и обирая налипшие на нее травинки. – Пропал здесь много лет назад.

– Тот мальчик, о котором говорили за столом!

– Да. Он был сыном председателя колхоза. История эта закончилась очень плохо – мальчика искали почти месяц. В итоге было решено, что он пропал в лесу, во время поисков часовни – он действительно увлекался краеведением. Но это еще не все – его отец, фронтовик, спустя несколько месяцев погиб. Говорили, что чистил трофейный пистолет, но сами понимаете – такая потеря, – она недвусмысленно покачала головой и стало ясно, что в версию несчастного случая никто в деревне не верил.

– А такой был человек, – печально вздохнула Марья Власьевна, шлепая рыбу на стол уличной кухни. – Местные на него нарадоваться не могли. Там правда, потом темная история какая-то всплыла, – чувствовалось, что ей не очень хотелось об этом говорить. Точнее, очень не хотелось. – Его вроде как обвинили в крупной растрате, или краже – не помню уж, что на самом деле. В общем, так все и закончилось – не очень хорошо. Танька, его дочка, тогда быстро вышла за одного из михеевских ребят.

– Это которые грабили обозы, – вклинилась Римма Борисовна, обрадованная тем, что хотя бы что-то знает из истории деревни, и Марья Власьевна удивленно оглянулась на нее.

– Да. Странная идея, конечно, но он за ней давно ухлестывал. А как все это случилось – она выскочила за него и уехали они вместе из деревни. Она, кстати, не так давно вернулась – у нее тут оставалась мать. Так вот мать теперь совсем плохая стала, Танька, наверное, и приехала ей помогать. Ты могла ее увидеть в краеведческом музее – говорят, она теперь там работает. Такая рыженькая.

Римма Борисовна прикрыла рот ладонью, вспомнив протянутую сотруднице музея тетрадь.

– Вот дура я…

Римма Борисовна вкратце рассказала о произошедшем в краеведческом музее и с особым разочарованием – о своем хвастовстве тетрадкой неизвестного мальчика. Мария Власьевна фыркнула, выслушав ее рассказ.

– Да, вышло, конечно, не очень хорошо. Но она ж сама сюда приехала, пусть будет готова прошлое ворошить, – по тону чувствовалось, что к Тане, в отличии от ее отца, Марья Власьевна относилась безо всякого пиетета. Интересно, почему?

Познакомиться с Таней Егорушкиной – а теперь Татьяной Петровной Михеевой, как она выяснила, – поближе Римме Борисовне удалось вскоре после этого. Она как раз ругалась по телефону со строителями, которые уже неделю не могли добраться до Дома с башенкой, когда в дверь ее дома тихонько постучали. Ворчливо попрощавшись с рабочими, она приоткрыла дверь.

На широком крыльце, неуверенно улыбаясь, стояла рыжеволосая кудрявая женщина из музея. Чуть позади нее – словно поддерживая и не давая отступить, – замер мужчина лет 50 с копной непослушных серо-седых волос.

– Здравствуйте, – улыбнулась женщина. – Мы тут проходили мимо, вот, подумали, почему бы не зайти, не познакомиться.

Римма Борисовна оценила интеллигентную попытку замаскировать внезапный визит, но не слишком ей поверила. Теперь, после разговора с Марией Власьевной, она отлично понимала, что Татьяне, должно быть, очень хочется увидеть ту тетрадь.

Приветливо покивав, она пригласила их войти. Переступив порог Татьяна сразу перешла к делу, пусть и немного неуверенно.

– Видите ли…

– Мы ведь с вами незнакомы – Римма Борисовна, очень приятно, – хозяйка приветливо протянула вперед руку и Татьяна вяло ее пожала.

– В музее вы упомянули, что нашли старую тетрадь мальчика. Дело в том, что я думаю, что это может быть тетрадь моего младшего брата. Он пропал здесь, много лет назад, может быть вы знаете?

Римма Борисовна с готовностью кивнула и пригласила гостей на веранду. Рассадив их на стульях с изогнутыми спинками, она исчезла в спальне, где теперь – ввиду его очевидной ценности – хранила найденный в Доме с башенкой портфель. Когда она вернулась, Татьяна и ее муж сидели, не шелохнувшись, напряженно глядя в широкое окно. Только мужчина взял женщину за руку и бережно ее поглаживал. Римма Борисовна деликатно кашлянула и протянула им тетрадь.

Татьяна уже протянула руку, чтобы ее взять, но на мгновение замерла, словно сомневаясь, стоит ли ей открывать ее – как часто Римма Борисовна в дальнейшем думала, что, может быть, она была права, и все содержимое портфеля стоило сразу предать огню.

Наконец, женщина прикоснулась пальцами к выцветшей обложке, затем взяла тетрадь и, раскрыв, бережно погладила бумагу. Гости склонились над реликвией.

Римма Борисовна аккуратно поставила на столик рядом две чашки благоухающего липой чая и деликатно удалилась, чтобы не мешать. Прошло добрых полчаса, прежде чем Татьяна тихой тенью возникла в проеме комнаты.

– Скажите пожалуйста, можем ли мы забрать эту тетрадь?

Римма Борисовна с сожалением поджала губы – в конце концов, это была ее находка.

– Сожалею. Это часть будущей экспозиции, посвященной истории Неприновки, и, сами понимаете, моего мужа, который, так уж сложилось, принимал в этой истории деятельное участие.

Татьяна с готовностью покивала – Римма Борисовна ожидала большего сопротивления.

– Да-да, конечно. Вот как раз об этом мы и хотели с вами поговорить, – она аккуратно присела на краешек старенького кресла. За ее спиной возник пришедший на их голоса муж. – Видите ли, исчезновение брата стало большой трагедией для моей семьи. Я уверена, вы все знаете и сами. Так вышло, что поиски часовни оказались последним делом в жизни Вити. Ваш муж, безусловно, оказал неоценимую помощь в попытках найти моего брата. И, как выходит из этой тетради, – она кивнула в сторону веранды, – он много общался с ним по поводу часовни.

Римма Борисовна, ритмично кивая в такт ее осторожной речи, ждала, когда женщина дойдет до сути. Но та, высказав все это, замолчала и беспомощно взглянула на мужа.

– Татьяна сказала, что вы интересовались историей часовни. Мы бы хотели попросить вас – в память о вашем муже и