Драйв, хайп и кайф - Дарья Калинина

Насчет того, где преступница могла раздобыть сережки, как у его мамы, Саша не волновался. Сейчас полно ломбардов и ювелирных комиссионок, которые по сходным ценам предлагают купить изделия советского ювелирторга. Многие владельцы стремятся избавиться от вещей, которые считают дешевкой, не понимая, что любая дешевка, полежав в шкатулке, через сто лет автоматически превратится в антикварную вещь, стоимость которой многократно увеличится. Но если хранить бабушкин проигрыватель или дедушкин велосипед несколько затратно, то ювелирка много места не займет.

На всякий случай Саша спросил:

– Мама, а такие сережки, какие подарила тебе твоя бабушка, они были всего одни?

– Насколько я помню, да.

Но тут неожиданно в разговор вмешалась Елизафета Федоровна.

– Ошибаешься. Таких сережек моя мама купила две пары, – заявила она. – И подарила их на восемнадцать лет двум своим дочерям – мне и моей родной сестре Гале. Твоей, Саша, родной бабушке.

– Серьги моей бабушки носит моя мама. А ваши где?

– Я свои потеряла. Верней, потеряла я сначала одну сережку. Но не будешь ведь носить одну серьгу? Так что вторую я кинула где-то дома.

– Где?

– Ах, да не помню я. Это же сколько лет тому назад было!

Так Саша и не уяснил для себя, что за сережку нашел Барон на пляже. То ли имела она отношение к тете Фете, то ли просто похожая оказалась. Но совпадение было налицо, верней, на ухо.

И пока Саша размышлял о размножившихся и потерявшихся серьгах, Елизафета Федоровна тоже задала ему свой вопрос:

– Ну как, Саша? Останешься жить у меня?

Саша удивленно посмотрел на нее, потом на свою маму. Та удивленной ничуточки не выглядела, из чего Саша сделал вывод, что они с тетушкой всё уже обсудили и решили, пока он ходил на залив.

– Если надо, то поживу, – солидно произнес он.

Тетушка с мамой просияли.

Особенно обрадовалась тетушка Фета.

– Отлично! Так я и знала, что не бросите старуху на погибель. На тебя, Сашенька, особая надежда.

– А чего я-то?

– Не скромничай. Все знают, что ты уже не одно преступление раскрыл и многих преступников на чистую воду вывел.

– Тут особой моей заслуги нету. Само как-то все получилось.

– Вот пусть и у меня получится.

А мама еще и спросила:

– У тебя, сынок, уже есть какие-нибудь догадки?

Саша уселся поудобнее на стуле, могли бы и кресло сыщику предложить. Раз он им так нужен, можно и поважничать немножко. Когда еще приведется случай. Потом он налил себе чаю, совсем распустились бабы, никто даже чаю не предложит и вазочку с печеньками не придвинет. Впрочем, от тетушкиных галет с отрубями лучше и самому держаться подальше. А иначе все зубы об них обломаешь. Вот Барон, тот грызет их с удовольствием.

– Так что? – поторопила его тетушка в явном нетерпении. – Ты слышал? Есть у тебя идеи?

– Для полноценного расследования сведений слишком мало, – важно произнес Саша, решив с первых же минут не давать спуску родственницам. – Я не фокусник, чтобы версии из воздуха строить.

– Но что-то ты уже понимаешь?

– Понимаю, что преступник хорошо осведомлен о вас и о членах вашей семьи. Скорей всего, он близок к вам. Это может быть сосед, другой случайный человек, но достаточно часто общающийся с вами. Кто-то из ваших сотрудников или знакомых, кто захотел по той или иной причине причинить вам вред.

Марина не упустила случая напомнить:

– И не просто причинить вред, но еще и подставить при этом меня!

– Видимо, этот человек хочет вбить клин между тобой и тетушкой. Хочет поссорить вас. Хочет, чтобы Елизафета Федоровна начала бы подозревать тебя в чем-то чудовищном, лишила бы тебя своего доверия, разлюбила и сделала бы своим наследником кого-то другого. Но кого?

И Саша посмотрел на тетушку Фету.

– Есть у вас еще кто-то в качестве альтернативы? Если не мама, то кто мог бы стать вашим наследником?

– Ты.

– А еще?

Тетушка глубоко задумалась.

– Не знаю, – произнесла она затем с сомнением. – Была у меня мысль… Но не уверена, можно ли считать этого человека достойным наследником. Просто не знаю.

– Про кого это вы? – удивилась Марина.

– Про Колю.

И тетушка Фета взглянула на свою племянницу.

– А-а-а-а… Я и забыла совсем о нем.

Для Саши это прозвучало так, словно бы мама отлично знала, о ком идет речь. И понимала, ЧТО это за человек.

– Минуточку, – заволновался он. – Что за Коля такой? Я его знаю?

Мама с тетушкой медленно покачали головами.

– Вряд ли ты его помнишь.

– А кто он?

– Расскажи ему, – попросила Елизафета Федоровна свою племянницу. – Тебя это в большей степени касается.

Саша взглянул на маму. Что еще за тайны мадридского двора?

– У моей мамы – твоей бабушки Гали – в ее семейной жизни было два брака, – принялась послушно рассказывать мама. – В первом замужестве у нее собственных детей не появилось.

– Зато у ее супруга уже имелся готовый ребенок.

– Мальчик.

– Коля!

– Ребенок в раннем возрасте остался без матери. И его отец, желая вырастить сына в полной семье, женился на молодой женщине – твоей бабушке.

– Ага, – кивнул головой Саша. – Понятно. Значит, Коля – это пасынок моей бабушки?

– Да, но официально усыновленный ею. Попрошу отметить особо этот факт как немаловажный для всей нашей истории.

– Хорошо. Отметил. Что дальше? Куда делся этот Коля? Он же приходится мне дядей, а моей маме – старшим братом? Я прав?

– Ты прав, – вздохнула мама. – Хотя подальше бы держаться от такого братика.

– А что с ним было не так?

– Все! – заявила мама, и Елизафета Федоровна кивнула головой в знак подтверждения. – Бабушка говорила, что не знала с этим гаденышем ни одной спокойной минуты. Она двадцать раз пожалела, что согласилась на эту сделку.

– Сделку? Это вы о бабушкином замужестве?

– Муж-то был намного ее старше. Под шестьдесят ему уже было. И здоровье слабое. Он и на бабушке женился потому, что рассчитывал: умрет он, будет кому за мальчиком присмотреть.

– А другой родни, кроме мачехи, на этот случай не нашлось?

– Видимо, нет. А может, все они знали, что за сокровище этот Коля. И ни за какие деньги старого академика с пацаном не хотели связываться.

– Так первым мужем бабушки был известный человек? Академик?