Последний пассажир - Уилл Дин

Вот как выглядит ад.

Смит подбегает с красным огнетушителем и вытаскивает шланг. Секунду он смотрит на инструкцию, затем кашляет и активирует его.

Ничего не происходит.

– Нельзя доверять, – кричит Мишель, прикрывая глаза от пламени. – Нельзя доверять ничему, что видите.

Я пинком отбрасываю подушки в сторону, лишая огонь топлива.

Мы выплескиваем воду из кастрюль и мусорных баков, и Мишель снова убегает, чтобы наполнить ведра из бассейна с водой.

– По-моему, он затухает. – Подошвы ботинок Смита тоже оплавились. – Топливо для горения заканчивается.

Вся передняя часть корабля из белой превратилась в черную. Пятно сажи тянется до самого мостика, расположенного высоко над нами.

Моя рубашка промокла насквозь.

Порыв ветра заставляет пламя взметнуться выше в небо, едва не сбивая нас с ног.

– Нужно принести еще воды из бассейна.

Ощущаю слабость от недостатка калорий. Поворачиваюсь, пытаясь разобраться, найти выход из положения.

Смит подносит руку к глазам.

– Куда подевалась Мишель?

Мы, пошатываясь, отступаем от жары к корме корабля. Пройдя метров двадцать, оба останавливаемся как вкопанные.

На дальнем конце «Атлантики», недалеко от того места, где мы забрасываем рыболовную сеть, над кормовой палубой парит серый вертолет.

Наконец-то спасатели прибыли.

Глава 113

Мое сердце радуется.

Все кончено.

Смит весело смеется и бежит быстрее, чем я когда-либо видела, чтобы он двигался. Я не отстаю, и звуки пожара постепенно сменяются успокаивающим жужжанием лопастей вертолета. Из кабины свисает трос.

– Нас поднимут с корабля на лебедке, – говорит Смит.

Бежим бок о бок, мимо спасательных шлюпок и иллюминаторов, по темно-зеленой беговой дорожке. На полпути видим, что трос натягивается, а затем корзина поднимается в воздух.

Мы смотрим в небо.

Корзина поднимается к открытой двери вертолета, и человек в черной униформе помогает Мишель забраться внутрь. Затем они снова опускают корзину для нас, все время зависая на месте, как колибри, и идеально подстраиваясь под скорость корабля.

Они прилетели.

Корзина в десяти метрах над нами.

Она опускается.

Восемь метров.

Пять.

И тут вертолет разворачивается.

На вершине мачты я поклялась, что больше никогда не окажусь в подобной ситуации, но здесь, сейчас, я знаю, что не буду колебаться.

Вертолет возвращается в исходное положение, корзина всего в трех метрах над нами.

– Готовься, – говорит Смит. – Ты готова?

Вертолет пролетает немного по левому борту, а затем возвращается.

Мы находимся в его тени.

– Я следующий, – заявляет Смит. – У меня больное сердце.

Корзина снова опускается, но как только Смит протягивает руку, чтобы дотронуться до нее, вертолет накреняется и отлетает в сторону.

– Сюда! – кричит Смит, прижимая ладони рупором ко рту.

Вертолет немного набирает высоту.

От его двигателя и лопастей несущего винта исходит оглушительный шум.

Смит показывает пилоту поднятый вверх большой палец, а затем жестом просит его снова опустить корзину.

Но тот улетает на тридцать метров в океан.

Сто метров.

Он набирает высоту.

– Куда они направляются? – спрашивает Смит, размахивая руками, чтобы привлечь внимание пилота. – Она должна сказать им, чтобы нас забрали. Нам нужно улететь сейчас же.

У меня замирает сердце.

Смит подпрыгивает на месте, размахивая руками.

Шум вертолета затихает.

Мы оба наблюдаем, прижавшись телами к поручням безопасности, как вертолет исчезает вдали.

Оставляя нас позади.

Глава 114

Мы кричим и маниакально машем вертолету, но он уже улетел, скрывшись в облаках.

– Они это сняли? – спрашивает Смит. – Когда увезли ее?

– Может, это осталось за кадром. Они полностью контролируют то, что показывают миру.

Потираю переносицу. Слишком тяжело осмыслить, что я была так близка к концу, к спасению, и в последний момент меня этого лишили. Позволяю себе представить возвращение домой. Пит и Джемма встречают меня из аэропорта, сотрудники кафе неловко обнимают маму, пока она пытается вспомнить, кто я такая.

Мы поворачиваемся к пожару на передней палубе за волнорезом, но там все уже насквозь мокрое. Пожар потушен, а стальной пол покрыт густой серой жижей: золой, водой и расплавленной краской.

– Как?! – ахаю я.

– Наверное, система пожаротушения, – недоверчиво предполагает Смит. – Они бы не позволили своему кораблю сгореть. Думаю, это была приманка. Чтобы отвлечь наше внимание, пока они приближались с тыла, скрытые мостиком и корпусом корабля. Я такого не ожидал. Кто бы это ни организовал, он больной гений.

– Скорее просто больной, – раздраженно фыркаю я. – И Мишель никогда не была на нашей стороне. Мы потеряли двух друзей. Это дело рук не гения, а психопата.

До этого я воспринимала свою личную жизнь как нечто само собой разумеющееся. У меня было право сказать «нет». Я и подумать не могла, что меня могут лишить достойного уровня жизни, близких, возможности все планировать и контролировать. Мой отец не умел строить планы. Они с мамой ругались, если она когда-нибудь поднимала вопрос о том, чтобы накопить денег на семейный отдых в Блэкпуле или Пик-Дистрикт. Потому что ему нужны были деньги, чтобы подпитывать свою зависимость, и, что более важно, требовалось время для уединения. Он становился нервным, если мы надолго оставались с ним. Уходил ночью, чтобы найти возможность сделать ставку. Думаю, он ненавидел то, что мы могли наблюдать за ним весь день напролет, видеть, каким он был на самом деле.

Мы привыкаем к тому, что сами контролируем образ, который представляем миру.

Мы со Смитом укрепляем дверные заграждения и устраиваемся вместе на раскладном диване на первом этаже нашего двухуровневого люкса. По углам разбросаны обертки от батончиков и ведра. Владелица кафе и продавец торговых автоматов свернулись в клубки и пытаются найти смысл там, где его нет.

И их осталось двое.

Без других людей здесь ужасно пусто.

Смит вздыхает.

– Хотя они и находятся в безопасности где-то в отдаленной студии, для меня они убили Фрэнни и Дэниела голыми руками.

Я помешиваю лапшу быстрого приготовления, заливая ее остатками воды. За считаные дни роскошный люкс превратился в грязную ночлежку.

– Как думаешь, всем этим руководит один человек? – спрашивает Смит. – Я имею в виду, режиссер шоу. Или это команда?

– Это какой-то безликий человек с самомнением, таким же раздутым, как и его банковский счет. Я представляю его перед двумя экранами, я думала об этом прошлой ночью. На одном из экранов идет прямая трансляция с «Атлантики». У человека есть кнопка безопасности. Если что-то пойдет не так или пожар