Пересыхающее озеро - Арнальдур Индридасон

— По-моему, он так и не вернулся в Исландию, — пожал плечами Карл. — Остался жить в Германии. С тех пор я его больше и не видел… Он еще жив?

— Не знаю, — ответила Элинборг.

— Я была с ним едва знакома, — подключилась Ульрика. — Не большого полета птица.

— Эмиль предпочитал одиночество. Он мало с кем общался, и не многие водили с ним дружбу. Поговаривали, что его легко склонить на свою сторону. Но я плохо знал этого человека.

— А что еще вы можете сказать про Лотара?

— На самом деле ничего, — признался Карл.

— А у вас сохранились какие-нибудь фотографии тех лет из Лейпцига? — поинтересовалась Элинборг. — Может быть, с Лотаром или другими?

— Нет, с Лотаром точно нет, да и с Эмилем навряд ли. Но у меня сохранилась одна фотокарточка с Томасом и его подругой Илоной. Она была из Венгрии.

Карл встал и подошел к большому секретеру, достал оттуда старый фотоальбом и полистал его. Найдя нужную фотографию, он протянул ее Элинборг. Снимок был черно-белый. На нем были запечатлены юноша и девушка, держащиеся за руки. Солнце светило им в лица, и они улыбались в объектив.

— Они стоят перед собором святого Фомы, — пояснил Карл. — Снимок сделан за несколько месяцев до исчезновения Илоны.

— Я слышала эту историю, — ответила Элинборг.

— Я присутствовал при ее аресте, — проговорил Карл. — Просто ужасно. Злоба и беспощадность. Никому так и не удалось выяснить, что с ней сталось. Я думаю, что Томас так и не оправился.

— Она была очень идейной, — заметила Ульрика.

— Илона участвовала в оппозиционном движении, — объяснил Карл. — Это тогда не приветствовалось.

Эрленд постучал в дверь палаты. Завтрак только что закончился, но в столовой все еще звякали посудой. На этот раз Эрленд взял с собой Сигурда Оли. Услышав голос Харальда, доносящийся из комнаты, Эрленд открыл дверь. Харальд, как и прежде, сидел на кровати, опустив вжатую в плечи голову и уткнувшись взглядом в пол. Он постарался выпрямиться, когда полицейские вошли в палату.

— Кто это еще с тобой? — проворчал он, увидев Сигурда Оли.

— Мой коллега, — ответил Эрленд.

Харальд даже не поздоровался с Сигурдом Оли, вместо этого он бросил угрожающий взгляд в его сторону. Эрленд уселся на стул напротив старика. Сигурд Оли остался стоять, прислонившись к стене.

Дверь в палату открылась, и в щель просунулась седая голова.

— Харальд, — позвала голова, — сегодня вечером в одиннадцатой палате будут служить вечерню.

Человек не стал дожидаться ответа и тут же скрылся.

У Эрленда округлились глаза.

— Вечерня? — удивился он. — С трудом могу представить вас за вечерней молитвой.

— Вечерней мы называем тут выпивку, — прошептал Харальд. — Надеюсь, вас это не касается.

Сигурд Оли усмехнулся себе под нос. Его мысли были заняты совсем другим. Он покривил душой в утреннем разговоре с Элинборг. Бергтора ходила к врачу, и тот сказал, что еще неизвестно, как будет развиваться дальше ее беременность. Бергтора старалась бодриться, передавая ему слова врача, но он-то видел, что она готова расплакаться.

— Давай покончим с этим делом, — проскрипел Харальд. — Может быть, я и не сказал вам всю правду, но это все ж таки, с моей точки зрения, не дает вам права вот так относиться к людям. Но собственно… я хочу…

Неуверенность Харальда удивила Эрленда. Старик поднял голову, чтобы посмотреть инспектору прямо в глаза.

— У Йоуи оказалась гипоксия, — заявил Харальд, снова опустив голову. — В этом все дело. При рождении. Врачи утверждали, что все будет в порядке, ребенок будет развиваться нормально, но потом выяснилось, что он не такой, как все. Когда Йоуи подрос, он не был похож на других мальчишек.

Сигурд Оли взглянул на Эрленда и подал ему знак, что не понимает, о чем старик говорит. Эрленд пожал плечами. Что-то изменилось в поведении Харальда. Он не походил на себя самого, стал как будто мягче.

— Так мы узнали, что он со странностями, — продолжал бывший фермер. — Недоразвитый. Умственно отсталый. Йоуи был добродушным, но не мог контролировать свои действия и был необучаем, не умел читать. Мы довольно поздно осознали это, с трудом признались самим себе и не хотели смириться с его болезнью.

— Вашим родителем пришлось несладко, — заметил Эрленд после наступившего продолжительного молчания. Похоже, Харальд не собирался что-либо добавлять к сказанному.

— Когда они умерли, настал мой черед присматривать за Йоуи, — произнес в конце концов Харальд, уставившись в пол. — Мы жили на хуторе, пока не надорвались. Пришлось продать хозяйство. Землю высоко оценили, поскольку она находилась так близко от Рейкьявика. Мы держали ее в порядке. Нам удалось купить квартиру, да еще и отложить кое-что на черный день.

— Что вы хотели нам сказать? — не вытерпел Сигурд Оли. Эрленд чуть не испепелил его взглядом.

— Это мой брат снял колпак с колеса, — проговорил Харальд. — Вот и все преступление, а теперь оставьте меня в покое. Дело закрыто. Я просто не понимаю, почему вы раздули из мухи слона. Через столько лет! Он открутил колпак. Разве это преступление?

— Вы говорите о черном «Фолкэне»? — спросил Эрленд.

— Да, о черном «Фолкэне».

— То есть Леопольд приезжал к вам на хутор? Теперь вы признаете это? — подвел итог Эрленд.

Харальд кивнул.

— По-вашему, это повод, чтобы молчать столько лет? Водить всех за нос?! — разозлился инспектор.

— Только не надо мне читать мораль, — огрызнулся Харальд. — Ни к чему.

— Народ бился столько лет! — негодовал Эрленд.

— Мы ему ничего не сделали. С ним ничего не случилось.

— Вы ввели в заблуждение следствие.

— Киньте меня за решетку, — пробурчал Харальд. — От этого ничего не изменится.

— Так что же произошло? — Сигурд Оли решил вернуться к теме разговора.

— Мой брат был умственно отсталым, — повторил Харальд. — Он ничего ему не сделал, тому человеку. Йоуи никогда не проявлял никаких признаков жестокости. Ему просто понравился чертов колпак, и он его стащил. Но ведь осталось еще три колпака! Йоуи решил, что тому типу хватит и трех.

— И как же отреагировал хозяин машины? — спросил Сигурд Оли.

— Полицейские искали пропавшего человека, — заговорил снова Харальд и посмотрел на Эрленда. — Я не хотел быть замешанным в это дело. Вы, легавые, все усложнили бы, если бы я рассказал о том, что Йоуи стянул один колпак. Вы бы стали докапываться, убил ли он того парня, а он ему ничего не сделал. Но мне не поверили бы и забрали бы Йоуи.

— Что же сделал тот человек, когда ваш брат снял колпак? — повторил свой вопрос Сигурд Оли.

— Он рассвирепел.

— И что произошло потом?

— Он набросился на моего брата, — заявил Харальд. — Ему не следовало так поступать, поскольку хоть Йоуи