Ласточкин крик - Ахмет Умит

– Нет, только когда брали анализы. «Не волнуйтесь, – сказал Мирза. – Мы очень профессионально работаем. Наш хирург в этой области лучший в Турции и на всем Ближнем Востоке».

– Он имел в виду Кансу?

– Да, вероятно, его, – подтвердила она. – Но я не знаю его имени. Тогда я увидела его в первый раз. – Она глубоко вздохнула. – Он выглядел надежным, честным человеком. Это придало мне сил. Я посмотрела на его руки – у него были длинные тонкие пальцы. Помню, я подумала, что он, должно быть, очень искусный хирург. Я постаралась убедить себя в этом. Он очень хорошо к нам отнесся. Усадил нас с Джабиром напротив, сказал, что обследовал Берджиса. Нашего сына он называл по имени, и это заставило меня еще больше к нему проникнуться. Я поверила, что такой человек не может ничего плохого сделать моему мальчику. Но потом они с Мирзой как в воздухе растворились…

– А где вы познакомились с Мирзой? – спросил Мюнир.

Айбер посмотрела на меня.

– Прошлой ночью вы спрашивали про Медени. Вот он нас как раз и познакомил с Мирзой. Вчера я вам соврала, вообще-то мы с ними хорошо знакомы, вместе добирались из Килиса до Стамбула.

Чтобы подавить растущее напряжение, я пошел на новый блеф:

– Почку своего племянника Фаххара Медени тоже продал, не так ли?

Она с удивлением посмотрела на меня.

– Племянника? Фаххар ему вообще не родственник. Они познакомились в лагере беженцев в Газиантепе. Как и с Азез…

– Так и Азез ему не племянница? – пробормотал я.

– Нет, я же сказала, они познакомились в лагере беженцев. Родственники этих детей погибли в Сирии. Медени и его жена Зеннуп взяли их к себе…

Меня накрыло чувство радости – теперь будет проще вырвать Азез из рук Медени. Но внезапно я осознал, что так думать подло. Как будто я что-то пытаюсь заработать на несчастье людей.

– Это мы поняли, – кивнул Мюнир. – Давайте по сути: Медени продал почку Фаххара, да?

– Все верно, у него операция была шесть месяцев назад. Но никаких проблем не было…

– А вы сможете найти то здание, где встречались с Мирзой и хирургом?

– Нет, – печально произнесла она. – Не смогу, я там была всего один раз. Я очень настаивала, но на операцию меня не взяли. Видимо, они сразу знали, на что идут…

На всякий случай я уточнил:

– А ваш супруг, Джабир-бей, он это здание не сможет показать?

– Нет, – подобралась женщина. – Точно не сможет. Но попробуйте поговорить с Медени, вдруг он поможет. Он там был после операции Фаххара. По крайней мере, мне так сказала Зеннуп.

Айбер делилась с нами очень важной информацией, но Мюнир хотел большего.

– У вас не осталось номера этого Мирзы? Как он выходил с вами на связь?

Сирийка грустно прошептала:

– Он сам находил нас в центре, в Ферикёе…

– А местный персонал, он знал об этом?

Айбер пожала плечами.

– Мы им, конечно, ничего не рассказывали. Но они не могли не видеть Мирзу. Он там не только с нами, но и еще с несколькими семьями общался.

Мюнир нахмурился.

– То есть, получается, администрация была в курсе происходящего?

Айбер закусила губу почти до крови.

– Это вы полицейские, – произнесла она. – Это уже вам выяснять.

48

Доверие делает человека слабее

Катафалк выехал навстречу, когда я сворачивал на улицу в Ускюдаре, где жил Зекаи. Я опоздал, не успел попрощаться с ним дома, как подобает, жаль. Допрос сирийки Айбер продлился дольше, чем я думал. Завершив его, я отправил Мюнира в Ферикёй, в центр содержания мигрантов, а сам поехал к Зекаи. При других обстоятельствах мне, конечно же, стоило присоединиться к коллеге, чтобы мы вместе поговорили с Медени, но я не мог не проводить в последний путь своего товарища. Но, к сожалению, вмешались стамбульские пробки. Все, что мне оставалось, печально склонить голову перед катафалком, проезжавшим мимо.

Улица была такой узкой, что мне пришлось проехать вперед, до дома покойного главного комиссара. И у калитки я увидел прокурора Надира – он, как и я, опоздал. Ну что же, возможно, мне удастся с ним поговорить. Припарковав свой драндулет под чахлым ореховым деревом, я направился в дом.

Дверь мне открыла девушка-соседка, я видел ее в свой последний приход. Она узнала меня:

– Здравствуйте, Невзат-бей… Джелиле-ханым приняла успокоительное, лежит, приходит в себя. Тяжело ей…

Я на секунду растерялся:

– А кто-то из родственников есть?

– Дядюшка Шинаси, брат дядюшки Зекаи, со своими детьми готовит похороны в деревне. А здесь дядюшка Хулуси, он принимает соболезнования…

С Хулуси я не был знаком, но это и не важно. Вслед за девушкой я прошел в дом. Народу было много, я даже не ожидал. Мужчины сидели в гостиной, женщины ютились в одной из комнат. На пороге гостиной в лицо ударил резкий запах лимонного одеколона. Окна были открыты нараспашку, но это не спасало от безжалостной жары. Надир сидел рядом с Альпером, он тоже был здесь, и седовласым бородатым мужчиной. Старик, когда я вошел, тут же поднялся на ноги. И тут я его вспомнил: старший брат Зекаи пару раз заходил к нам в участок.

– Мои глубочайшие соболезнования, Хулуси-бей, – сказал я, протягивая руку. – Пусть Аллах дарует вам силы вынести все это. Уход Зекаи – очень большая потеря для всех нас.

– Спасибо, спасибо. Благодарю вас, что зашли… Невзат-бей, верно? – Его карие глаза, точно такие же, как у Зекаи, затуманились. – Знаете, мой брат вас очень любил.

– И я его тоже. Он был отличным другом и отличным полицейским…

На моем лице остановился вопросительный взгляд.

– Но как же так, Невзат-бей? Наш брат всю жизнь боролся с преступниками и убийцами, ни разу не был ранен, да и на здоровье не жаловался никогда, а стоило выйти на пенсию, как его…

Он не смог выговорить слово «убили» – прикрыл глаза рукой и расплакался.

– Вы присядьте, Хулуси-бей, – сказал я и подвел его к дивану. И ровно в этот момент словно из воздуха появился носовой платок.

– Прошу, возьмите, – услышал я голос прокурора Надир-бея. Синий шелковый платок он достал из нагрудного кармана стильного темно-бирюзового пиджака, и я подумал, что одет наш прокурор не к месту.

– Спасибо, Надир-бей, не надо, – отказался от платка старик. Он на секунду замолк, посмотрел на Надира, потом на меня. – Вы же служители закона, найдите убийцу моего брата. Не дайте этому нечестивцу спокойно гулять по улицам. Выполните свой долг! – Голос его постепенно стал повышаться.

– Успокойтесь, Хулуси-аби, – мягко произнес