Ласточкин крик - Ахмет Умит

Но Хулуси его не слушал.

– Вот как это происходит, я не понимаю? – продолжал он. – Человека средь бела дня убивают в собственном доме, и никто ничего не видит и не слышит, но что еще хуже, никому до этого дела нет!

Невольно я примерил его слова на себя, мне было и обидно, и стыдно одновременно.

Надир, похоже, воспринял слова старика так же, как я.

– Не знаю, насколько это вас утешит, Хулуси-аби, но будьте уверены, мы обязательно найдем убийцу.

– Когда это будет? Лет через сто? Вы до сих пор никого не нашли! – подал голос молодой человек, очень похожий на Хулуси, вероятно, его сын. – По-моему, человек, убивший моего дядю, уже не в первый раз совершает такое тяжелое преступление. Наверняка он есть у вас в картотеке. У нас же в городе везде камеры понатыканы, вам что, трудно найти его по записям?

Мужчины, сидевшие в комнате, поддержали его тихим ворчанием.

– Прекрасно понимаю ваше горе, – сказал я. – Этим преступлением сейчас весь убойный отдел занимается, и нам уже удалось обнаружить важные улики.

– Нет! – разгорячился молодой человек. – Негодяя, расправившегося с моим дядей, нельзя сдавать правосудию. Вот еще, будет хлебать в тюрьме баланду за государственный счет! Всадить в него пару пуль, и все на том!

Я знал, что последнее время среди наших сограждан регулярно всплывала идея самосуда, так что высказывание парня меня не сильно удивило. Но Надир сдержаться не смог:

– Ты, друг, прекращай с этим. Так не делается. У нас есть закон. Твой дядя, комиссар Зекаи, всегда соблюдал все законные процедуры, и его бы возмутило предложение расправиться с убийцей. Правосудие всегда опирается на закон.

– Да какой тут закон? – пророкотал парень. – Чертов убийца прикончил моего дядю прямо у него дома, когда тот самым мирным делом занимался – за цветами ухаживал. А вы этого выродка поймать не можете.

– Не говори так, Дженк, – снова вмешался Альпер. – Тебе же сказали, полиция и прокуратура усердно работают, чтобы поймать убийцу. Ты думаешь, это так просто?

Но Дженк не отступал:

– Вот уж не знаю, просто или нет, Альпер-аби, но я обещаю, если полиция не поймает убийцу в ближайшее время, я сам его найду и расправлюсь с ним.

Надир весь покраснел от гнева.

– Возьми свои слова обратно, друг, – с трудом сдерживаясь, произнес он. – Через убийство справедливости не найдешь.

– Но они-то убивают! А вы беспомощны. И нечего проводить мне урок юриспруденции для начинающих.

Я положил руку Надиру на плечо и сказал вежливо:

– Господин прокурор, давайте пройдем в кабинет Зекаи. Мне надо показать вам кое-какие документы.

Он посмотрел на меня непонимающе, но потом, видимо, сообразил, что я хочу погасить конфликт, и кивнул:

– Хорошо, господин комиссар, пойдемте.

– Может, и мне к вам присоединиться? – спросил Альпер. – Вдруг какая необходимость возникнет.

– Нет, дорогой, спасибо, не надо. У нас будет разговор по служебным делам, – отказался я.

На стене кабинета висела старая черно-белая свадебная фотография Зекаи и Джелиле. Покойный коллега смотрел на меня строго и серьезно. Я не выдержал и отвел взгляд.

– Надир-бей, хорошо, что мы пересеклись, – начал я. – Ведь я как раз собирался поделиться с вами важной информацией.

Он слегка нахмурил брови.

– По делу Слепого Кота?

– Не только…

Прежде всего я рассказал ему о Дудке Исмаиле и о его нежелании предстать пострадавшим от педофилии. Прокурор выслушал меня и обещал, что тайна будет сохранена. Но ему не терпелось услышать о том, как продвигается расследование серийных убийств. Он получал отчеты, но для него это было недостаточно. Однако я предпочитал делиться только твердо установленными фактами, а не догадками, поэтому честно сказал:

– Вообще, ситуация очень запутанная…

Он вопросительно посмотрел на меня красивыми светло-карими глазами.

– Последняя жертва выпадает из общего ряда, – продолжил я. – Вроде почерк совпадает с почерком Слепого Кота, но мотивация… Это я про хирурга Кансу Сармашика, вам про него наверняка докладывали. У нас нет ни одного доказательства, что Кансу был педофилом. Даже подозрений на этот счет никогда ни у кого не возникало. Все его знакомые говорят об этом в один голос. Да, бабник, да, любил молодых девушек, но не девочек. Однако мы думаем, что Кансу Сармашик все равно был замешан в каких-то грязных делах, связанных с детьми.

В глазах Надира засветился интерес:

– Что за грязные дела?

– Контрабанда органов… Берут органы у сирийских детей и пересаживают больным… Мы вышли на это, сегодня был проведен важный допрос, но до конца пока все не размотали. В ближайшее время дам вам более подробный отчет.

Он отбросил назад идеально уложенные волосы.

– Хорошо, но как вы это объясните? Я про серийные убийства… Как вы объясняете, почему Кансу Сармашик, последняя жертва Слепого Кота, не был педофилом?

Я указал на два старых кресла у окна, обитых материей с узором в виде вишен.

– Может быть, присядем, господин прокурор? – Он возражать не стал, и я устроился рядом с ним. – Возможно, Кансу просто хорошо скрывал свои наклонности. Может, он и приставал к детям, но никто его не засек…

Ухоженные руки Надира легли на подлокотники.

– Тогда откуда об этом узнал Слепой Кот?

Отличный вопрос, отметил я.

– Да, вы правы, поэтому вряд ли нам стоит всерьез разрабатывать версию, что Кансу был удачливым педофилом. Но получается, что у Слепого Кота не было особых причин его убивать.

Глаза Надира ни на секунду не отрывались от моего лица.

– А еще смерть Зекаи, – сказал он. – Наш покойный коллега уж точно никак не подпадал под тип жертв Слепого Кота. Зачем же он его убил? – Прокурор на секунду задумался. – Если, конечно, его убил именно Слепой Кот.

– Его точно убил Слепой Кот…

– Почему вы так думаете? – прищурился он.

– Зекаи докопался до какой-то очень важной информации. Он мне сам об этом сказал по телефону и попросил о встрече. Хотел обсудить тет-а-тет. Но не успел… Все верно, Зекаи не похож на остальных жертв Слепого Кота. Но Слепой Кот убил его не потому, что тот был педофилом, а чтобы защитить себя…

– Хорошо, а откуда убийца узнал, что Зекаи его вычислил?

Я развел руками.

– Вот тут непонятно. Возможно, Зекаи сам ему позвонил. Возможно, сам того не заметив, дал какой-то намек… Или же он сделал это специально, чтобы убийца среагировал, обнаружил себя… Скорее всего, именно поэтому Зекаи сам впустил маньяка к себе в дом.

– То есть он был знаком с убийцей?

– Похоже, что так. Пригласил и выдал ему