Сплошной разврат - Анна Малышева

— Простите. — У Норы появилось ощущение, что происходит нечто странное. Что-то не то. — Простите, а как складывались ваши отношения с Григорчук?

— Нормально.

— Я не о том. Она выполняла функции курьера, и все? Брала у вас статьи, приносила вам деньги, и все?

— Нет, скорее она была моим художественным руководителем, — хихикнула Резвушкина. — Заказчиком.

— И статью про Трошки на вам тоже заказала она? Давно?

— Три месяца назад.

Нору наконец осенило. Григорчук не могла «заказать» Трошкина три месяца назад. Тогда их роман только начинался, пребывал в самой романтической стадии. Значит, посетительница врет?

Резвушкина между тем развалилась в кресле, закинула ногу на ногу и принялась чмокать своими ярко-оранжевыми губами (господи, где она только взяла такую отвратительную помаду?).

В дверь громко постучали.

— Я занята! — раздраженно крикнула Нора. — Позже!

Стук повторился.

Симкина вопросительно посмотрела на гостью, но разглядеть, что скрывается за темными стеклами очков, не смогла.

— Что такое?

В дверь протиснулась заведующая рекламным отделом.

— Элеонора Генриховна, — она растерянно развела руками, — там происходит что-то странное. Пришла девушка и говорит…

— Что? Что говорит-то? — поторопила сотрудницу Нора.

— Что она — Резвушкина, — извиняющимся тоном промямлила зав. рекламой.

За дверью послышалась возня, кто-то тихонько взвизгнул, и из-за спины рекламщицы появилась разгневанная девица в рыжем парике и темных очках.

— Что здесь происходит?! — грозно спросила она. — Что, я вас спрашиваю?!

Нора ошарашенно посмотрела сначала на одну, потом на другую Резвушкину и бессильно опустилась на стул:

— А говорят, что клонирование человека запрещено, — тихо пробормотала она. — А сколько вас всего, девочки? Давайте уж все соберемся, а то вы до вечера будете тянуться…

Но последующие события удивили Нору еще больше. Как любил говорить ее племянник: «сплошные непонятки».

Первая Резвушкина стремительно вскочила, бросила папку со статьей на стол и скрылась в комнате для отдыха. Вторая Резвушкина бросилась вслед, но первая предусмотрительно заперла дверь изнутри.

— Выходи! — истошно заорала вторая. — Выходи, тварь! Сейчас мы выясним, кто есть кто!

— Вызовите милицию, — раздалось из-за двери. — Срочно.

— Не надо никого вызывать. — На пороге кабинета стоял старший оперуполномоченный МУРа Коновалов. — Мы уже здесь. Не опоздали?

— А вы откуда? — потрясенно спросила Нора. — Как вы догадались?

— Работа такая, — небрежно отмахнулся Василий. — Служба дни и ночи. Если кто-то кое-где у нас порой… Что случилось, Элеонора Генриховна?

— Спросите что-нибудь полегче, — устало сказала Нора. — Я ничего не понимаю.

И тут Резвушкина-два преподнесла присутствующим очередной сюрприз. Она изо всех сил толкнула старшего оперуполномоченного в плечо и бросилась вон из кабинета.

Капитан Коновалов тоже повел себя странно. Вместо того чтобы мчаться в погоню, он лишь потер ушибленное плечо и вяло пожаловался: «Ну, почему меня все бьют? Не жизнь, а сплошные страдания».

— Догоните ее! — взмолилась Нора. — Скорей!

— Зачем? — удивился Коновалов. — Пусть побегает. К тому же одна-то девушка у вас осталась, что вам их, мариновать, что ли?

Он подошел и постучал костяшками пальцев по двери в комнату отдыха:

— Гражданочка? Милицию вызывали?

Дверь распахнулась, и Резвушкина-первая бесстрашно шагнула в кабинет.

— Пройдемте. — Коновалов крепко взял ее за локоть и повел к двери.

— Подождите! — жалобно крикнула Нора им вслед. — Капитан! Вы не могли бы заставить ее предъявить документы?

— Это нечестно! — возмутилась Резвушкина. — Мы так не договаривались!

— Заставим, заставим, — успокоил Нору Коновалов, — и документы, и все прочее. Она еще пожалеет, что на свет родилась.

— Надеюсь, — тяжко вздохнула Нора. — Бред какой-то.

… Саша хохотала, уткнувшись в живот старшего оперуполномоченного, и он тоже с трудом сдерживал смех, хотя и старался выглядеть предельно суровым.

— А если бы я не успел?! — в который уже раз спрашивал он. — Представь себе — я появляюсь на полчаса позже! Представила?

Саша продолжала всхлипывать и стонать, со стороны могло показаться, что она не смеется вовсе, а горько плачет.

— Ты понимаешь, что могло случиться?! — продолжал Василий.

— Ты ничего не перепутал? — Саша вытерла слезы. — Ты не врач, который мчится к больному с острым аппендицитом. Ну, опоздал бы ты на полчаса… И что? Она убила бы меня, что ли? Я же закрылась на задвижку.

— Там фанерная дверь! Ее бы выбили в два счета! Нет, сразу бы тебя не убили, но потом — обязательно. И с тебя сорвали бы парик, очечки, умыли бы тебя и узнали. А твой драгоценный Трошкин тут же тебя бы удавил.

Из-за угла расхлябанной походочкой вышел Леонид.

— Вы ссоритесь? Он тебя уже до слез довел? То есть все как всегда.

— Только не называй меня лапидусиком, — жалобно попросила Саша. — И не бросай в терновый куст.

— До слез! — Василий взял Сашу за плечи и повернул лицом к Леониду. — Да она умирает со смеху. В отличие от меня, ежики зеленые. Когда она такое вытворяет, у меня отказывает чувство юмора.

— А у меня вообще нет чувства юмора, — пожаловался Леонид, — я просто знаю, что смешно, а что несмешно. Выучил в детстве наизусть.

— Ладно, весельчаки, поедем в контору. Там Дуня твоя дожидается, и Гоша с ума сходит.

— А бандитку вы поймали? — забеспокоилась Саша. — Где она?

— Поймали?! Насколько мне известно, ловил один я, а некоторые, — Леонид с осуждением посмотрел на Василия, — предпочли ошиваться около женских туалетов вместе со своими подружками. Пока я жизнью рисковал, вы здесь хохотали на два голоса. На улице и то было слышно.

— А кто она? — с интересом спросила Саша.

— Некая Елена Краснова, студентка.

— И куда ты ее дел?

— В карман положил. — Леонид похлопал себя по боку. — Притихла чего-то. Наверное, конфетку нашла и грызет.

— Нет, правда, где она? — взмолилась Саша.

— Домой пошла, где же? — удивился Леонид.

— Ты отпустил ее?! — Саша аж подпрыгнула. — Как?!

— А что я должен был с ней делать? В наручники заковать? Или пристрелить на месте?

— Ты должен был ее задержать! — закричала Саша.