Дурная кровь - Роберт Гэлбрейт

– Да-да, помню, – сказал Страйк.

– Так вот, вчера я распаковал одну старую коробку, – продолжал Грегори, которого не отпускало напряжение, – и нашел кое-что, спрятанное под похвальными грамотами и отцовской формой…

– Почему сразу «спрятанное»? – возмутился издалека женский голос.

– Я не знал, что эта штука там, – сказал Грегори. – А теперь моя мать…

– Дай сюда, я сама поговорю, – потребовала женщина из глубины комнаты.

– С вами хочет поговорить моя мама. – Голос Грегори выдавал раздражение.

В трубке послышался старческий голос с вызывающими интонациями:

– Мистер Страйк?

– Да, это я.

– Грегори вам рассказал, как в полиции обошлись с Биллом?

– Да, – сказал Страйк.

– После курса лечения щитовидки он вполне мог бы продолжить работу, но ему не позволили. Он целиком отдавал себя делу, служба была его жизнью. Грег, я слышала, отдал вам записи Билла?

– Да, верно, – ответил Страйк.

– Так вот, после смерти Билла я нашла в сарае в ящике жестянку с обозначением «Крид»… вы, наверное, ознакомились с записями Билла и знаете, что для Крида он использовал специальный значок?

– Да, – ответил Страйк.

– Забрать ее с собой в пансионат у меня не было возможности – нам практически не предоставляют мест хранения, так что я положила ее в одну из коробок, предназначенных для отправки на чердак в доме Грега и Элис. И не вспоминала о ней до вчерашнего дня, когда Грег начал перебирать отцовские вещи. В свое время мне безапелляционно заявили, что полицию не интересуют теории Билла, но Грег говорит, что вас они как раз интересуют, а значит, эту вещь надо передать вам.

Трубку опять взял Грегори. Видимо, стук шагов означал, что он удаляется от своей матери. Дверь закрылась.

– В жестянке лежит бобина старой шестнадцатимиллиметровой пленки, – пояснил он, говоря прямо в трубку. – Что на этой пленке, мама не знает. Проектора у меня нет, но я глянул несколько кадров против света, и… похоже, это порнофильм. Я не рискнул отправить пленку в мусор…

Страйк понимал его опасения, зная, что Тэлботы воспитывают детей.

– Если отдать ее вам… прямо не знаю…

– Лучше помалкивать, откуда она взялась? – подсказал Страйк, глядя в глаза Робин. – Не вижу причин для иного.

Робин заметила, что обещания он не дал, но, похоже, Грегори удовлетворился таким ответом.

– Тогда я вам ее закину, – сказал он. – Буду в Вест-Энде сегодня во второй половине дня. Повезу близнецов посмотреть на Санта-Клауса.

Когда Грегори повесил трубку, Страйк сказал:

– Как видишь, сорок лет спустя Тэлботы все еще убеждены…

В приемной опять зазвонил телефон.

– Что Марго убил Крид? Думаю, я знаю, каким будет значок на этой коробке с пленкой, потому что…

В дверь кабинета опять постучала Пат.

– Да чтоб тебя… – пробормотал Страйк; в горле у него начиналось нешуточное жжение. – Что там?

– Как мило, – холодно отреагировала Пат. – Вам звонит мистер Штырь. Звонок перенаправлен с вашего мобильного. Он говорит, что вы хотите…

– Да, хочу, – сказал Страйк. – Перенаправьте обратно на мой мобильный… пожалуйста, – добавил он и, повернувшись к Робин, попросил: – Извини, дашь мне минутку?

Робин вышла из кабинета, закрыв за собой дверь, а Страйк вытащил свой мобильник:

– Штырь, здорóво, спасибо, что отзвонился.

Они со Штырем, чье настоящее имя он мог бы вспомнить только с колоссальным трудом, познакомились еще подростками. Уже тогда они двигались по жизни в диаметрально противоположных направлениях: Страйк поступил в университет, отслужил в армии, начал сыскную деятельность, а Штырь за это время далеко ушел по криминальной стезе. Тем не менее их по-прежнему объединяло странное чувство родства, и время от времени они оказывались друг другу полезными; при этом Страйк платил Штырю наличными за любые сведения или услуги, которые не мог получить иным способом.

– Ну, что там у тебя, Бунзен?

– Хотел проставиться и показать одну фотку, – ответил Страйк.

– Скоро как раз буду в твоем районе. Еду в игрушечный магаз. Не ту, мать ее ети, купил куклу «Монстр Хай» для Захары.

Вторая часть сообщения прозвучала для Страйка тарабарщиной.

– Ладно, набери меня, когда будешь готов освежиться.

– Я в доле.

Связь прервалась. Штырь не озабочивался вежливыми прощаниями.

Вернулась Робин с двумя кружками свежего чая в руках и захлопнула дверь ногой.

– Извини. – Страйк рассеянно стер пот с верхней губы. – Так на чем мы остановились?

– На том, что ты догадываешься, какой знак стоит на коробке Тэлбота со старой пленкой.

– Да, точно. Знак Козерога. Я пробовал расшифровать эти записи, – добавил Страйк и, постучав по лежащей рядом с ним толстой тетради в кожаном переплете, объяснил Робин, отчего Билл Тэлбот уверовал, что Марго похитил человек, рожденный под знаком козла.

– Тэлбот мог снять с человека подозрения лишь потому, что тот не Козерог? – недоверчиво спросила Робин.

– Вот именно, – ответил Страйк, нахмурившись. В горле у него саднило хуже, чем прежде. Он отхлебнул чая. – При этом Рой Фиппс – Козерог, а Тэлбот исключил его тоже.

– Почему?

– Я все еще пытаюсь расшифровать записи, но он использовал для Фиппса какой-то странный знак. Ни на одном из астрологических сайтов я до сих пор не нашел ничего похожего… Зато у него в тетради есть объяснение тому, что он столько раз опрашивал Дженис. По гороскопу она Рак. Рак – это знак «в оппозиции» Козерогу, а рожденные под знаком Рака, судя по записям Тэлбота, обладают экстрасенсорными способностями и интуицией. Тэлбот пришел к выводу, что Дженис, рожденная под знаком Рака, была природной противницей демона Бафомета и сверхъестественным образом могла прозревать его глубинную сущность – отсюда и дневник снов. А еще важнее в его представлении было то, что Сатурн, управитель Козерога…

Робин скрыла улыбку за своей кружкой. Пока Страйк толковал эти астрологические феномены, у него было такое лицо, будто его пичкали тухлыми моллюсками.

– …в день исчезновения Марго был в Раке. Отсюда Тэлбот заключил, что Дженис знала Бафомета или имела с ним контакт. Отсюда и просьба составить список ее сексуальных партнеров.

– Ух ты, – вполголоса сказала Робин.

– Я излагаю только отдельные штрихи всей этой шизы, но там ее гораздо больше. Важные моменты перешлю тебе по мейлу, когда закончу расшифровку. Но что интересно: там проступают черты профессионального сыщика, который борется с собственной болезнью. Как и я, он предполагал, что Марго могли куда-нибудь заманить просьбами о медицинской помощи, хотя у него все это облечено в бредятину: некий стеллиум в шестом доме – а это дом здоровья – означает, как он решил, опасность, связанную с болезнью.