Гоп-стоп по-испански - Александр Чернов

Целую минуту все молчали, переваривая услышанное, наконец Гуляев произнес:

— Вы хотите сказать, что кто‐то вчера в баре хотел вас отравить, подсыпав в ваш стакан с коктейлем яд? Но коктейль выпила Маша Лебедева и отравилась?

— Да, именно это я и хочу сказать, — выходя из ступора, ответила Студенцова и уже осмысленно посмотрела на полицейского. — Кто‐то подсыпал в стакан яд, рассчитывая, что я его выпью, но я отдала коктейль Маше, и умерла она. Когда я ее осматривала, все признаки отравления сильнодействующим ядом были налицо: тошнота, рвота, судороги, острая асфиксия, паралич. В общем, следующей жертвой убийцы должна быть я. А чтобы этого не случилось, я завтра же с утра собираю вещи и уезжаю домой! — С этими словами она поднялась с кровати и двинулась к выходу.

— Куда же вы, Галина Семеновна? — спросил полицейский. — Опасно находиться одной! Мы должны держаться вместе!

У выхода из комнаты в коридор Студенцова остановилась и, обернувшись, с сарказмом произнесла:

— Что вы говорите, товарищ майор?! Ваш вчерашний совет держаться всем вместе был идиотским. Нам, наоборот, следует держаться друг от друга подальше, потому что убийца — один из нас! Он вчера находился за столом, и именно он подсыпал в мой стакан яд. — И она вышла из номера, громко хлопнув за собой дверью.

И снова, в который уже раз, в комнате воцарилась тишина, на сей раз гробовая, потому что даже звук в телевизоре из‐за неустойчивого приема в этих местах сигнала спутника пропал. Наконец кашлянул Замшелов, прочищая таким образом горло, в котором у него, очевидно, запершило.

— Почему же старуха об этом не сказала на собрании консулу?

Полицейский потер переносицу своего смахивающего конфигурацией на грушу носа и, думая о чем‐то своем, ответил:

— Не хотела публично заявлять об этом, привлекая к себе внимание всех российских граждан, живущих в отеле. А вот сейчас сообщила мне, как полицейскому.

— Это все неважно, — скрипучим голосом произнес «селадон», всем своим видом выражая недовольство по поводу затеянного пустого разговора между Замшеловым и полицейским. — Главное сейчас — выяснить, кто убил уже третьего по счету туриста.

Ярилова слишком резко закинула ногу на ногу, отчего подол ее легкого платья взметнулся, обнажая красивое бедро, что приковало к нему взгляды всех присутствующих в номере мужчин. Заметив это, красавица надменно улыбнулась, поправила подол и, выпрямившись, сложила руки на коленях, приняв картинную позу.

— Значит, нам нужно вычислить, кто вчера подсыпал яд в стакан врача, — изрекла она тоном ведущей телевикторины, предлагающей разгадать участникам игры очередной ребус. — Тогда мы узнаем имя убийцы.

Все присутствующие в комнате мужчины, у которых захватило дух от интригующего движения юбкой и ногами Яриловой, как‐то невольно выдохнули и отвели глаза, явно сожалея, что представление закончилось. Лишь сидевший рядом с Надеждой Замшелов ничего не заметил и не понял.

— И когда преступник мог подсыпать в стакан с коктейлем яд? — проговорил он как ни в чем не бывало. — Давайте вспоминать. Когда официантка принесла поднос с коктейлями и стала расставлять их на столе, все начали брать свои стаканы. В этот момент и было проще всего подсыпать в коктейль врача отраву.

Я засмеялся и выставил перед собой руки, как бы отгораживаясь от присутствующих с их проблемами.

— Тогда я выпадаю из круга подозреваемых, потому что, когда принесли стаканы, я танцевал, следовательно, не мог бросить что‐то в стакан Студенцовой.

— Я, между прочим, с тобою танцевала, — подала голос Алина. — И хотя раньше тебя вернулась к столу, коктейли все уже разобрали. В середине стола стояли только мой стакан и твой. Я села и взяла его. Так что я тоже никому ничего не подсыпала. Это бы все заметили.

— Э‐э нет! — возразил «селадон» и прихлопнул рукой по колену. — Так не пойдет! С чего вы взяли, что яд был подсыпан именно в тот момент, когда все разбирали свои коктейли? Возможно, его подсыпали позже, например, это мог сделать Игорь, вернувшись после танца с Машей. Воспользовавшись тем, что все наше внимание приковано к новой появившейся в нашей компании девушке, он незаметно бросил в коктейль Студенцовой яд.

Нет, Гуляев, видать, никак не мог смириться с нанесенным его мужскому достоинству уроном и пытался всеми правдами и неправдами подставить меня под удар.

— Тебе это было проще сделать, Коля! — парировал я. — Ты сидел рядом со Студенцовой и, хотя сам спиртное не пьешь, в любой момент мог подсыпать старушке отраву.

— Кхм! — кашлянул в кулак Гуляев, бросил на меня полный ненависти взгляд, но ничего не ответил.

— А не мог ли это сделать Адам? — очнувшись от своих мыслей, обвел всех задумчивым взглядом майор. — Что‐то часто в последнее время этот парень стал крутиться вокруг нас.

Я усмехнулся и украдкой взглянул на Алину — есть у парня причина отираться возле нашей группы. Однако вслух ничего не сказал. А Алина между тем горячо заступилась за своего фаворита:

— Яд мог подсыпать кто угодно, только не Адам! Когда он подсел за наш столик, Маша уже выпила коктейль и ушла.

— Действительно, при всем своем желании он не мог отравить Лебедеву, раз даже не видел ее за столом, — согласился с ее доводами Бурмистров и подвел итог нашему разговору: — В общем, за исключением трансфермена, любой из нас мог подсыпать яд в стакан Студенцовой. В баре было шумно, официантка подходила еще раз, приносила напитки, она могла загородить того, кто незаметно бросил отраву в коктейль, предназначавшийся врачу. Я тоже мог это сделать, чего не отрицаю, — признался он, обращаясь к заволновавшимся было Замшелову и Яриловой. — В том числе и вы, Алина. Могла и сама Студенцова подсыпать в коктейль яд и подсунуть стакан Маше Лебедевой. Но все это наши домыслы, гадание в новогоднюю ночь. Ни у кого из нас никаких конкретных доказательств нет. К сожалению, мы не в России. Если бы были сейчас дома, я вызвал бы вас всех на допрос с пристрастием и сумел бы расколоть убийцу. Но я сейчас здесь как частное лицо, расследование ведут турецкие полицейские, и у меня нет никаких данных экспертиз, свидетельствовавших бы о том, что Машу отравили. И вряд ли турки дадут мне такие результаты. Я уже говорил, по какой причине им выгоднее представить смерть Люстрина и Лебедевой как