Подиум - Татьяна Моспан

– Если бы не скандал с Пономаревой, – подхватил Катины слова Сазонов, – Галина Петровна так бы и сидела в «Подмосковье». В истории с ней Нинка, конечно, повела себя нагло. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Выигранный суд послужил неплохой рекламой трикотажу Паниной. Глядишь, еще и с Нинки что-нибудь получит!

– Ну и отлично.

– Как подумаю, сколько талантливых людей сидит вот так, по темным углам и не имеет никакой возможности себя проявить, паршиво становится.

– А как поживает Ида Садчикова, роскошная блондинка с формами? – Голос Кати невольно сделался язвительным.

– А, – догадался Тимофей, – тебе Тамара какой-нибудь ерунды наговорила.

– Кто же еще? Эта вдовушка – дамочка не промах! – Глаза Катерины превратились в зеленоватые льдинки.

– Зря ты так про нее. Садчикова нормальная женщина. У нее сейчас с моим Витюшей любовный роман в полном разгаре.

Катерина опешила:

– Я думала, что она с тобой…

– Да что ты, Катюша! Кажется, там дело может закончиться чем-то серьезным.

– Она же старше его!

– Всего-то на три года. Витюше надоели молоденькие актриски. Сказал, что его потянуло к женщинам постарше. С ними он чувствует себя уютнее.

Катерина, сраженная услышанным, молчала.

Тимофей продолжал рассказывать:

– С Идой произошла неприятная история. В конце февраля вляпалась в «правый» показ моды. Ее надули жулики, и она обратилась за помощью ко мне. В тот день… – Тимофей замялся, – когда мы с тобой по-ссорились, я хотел об этом рассказать.

– Да?

Катерина в растерянности остановилась. Какая же она идиотка, дважды идиотка! Тамара ошиблась, утверждая, что Катя не может плохо думать о людях. Может, и еще как!..

Ей стало не по себе.

Сазонов догадывался, что с ней происходит.

– Ты слышала про скандал, связанный с "Торговым домом Садчикова"? – перевел он разговор на другую тему.

– Да, у Кардашева про это говорили. Только я толком не поняла, что случилось.

– Никто не понимает. Наследники покойного мужа оттяпали у Иды торговый дом еще в начале весны. Запугали! Теперь "Торговый дом Садчикова" закрыли. Там вроде налоговики роют. Вокруг него создавались фирмы на подставных лиц – верный способ уйти от налогов. Ида говорит, что ее Бог отвел. Так горевала, когда пасынки выдавливали ее из торгового бизнеса, а теперь рада. Витюша Парфенов – он, как будущий муж Иды, в курсе дела – сказал, что дела там серьезные разворачивались.

– Что ни делается, все к лучшему.

– Да, так получается.

– Кстати, я недавно еще от одного нашего известного модельера предложение получил.

– И что?

– Отказался. Хватит с меня Пономаревой. Она и сейчас пока еще за счет моих моделей выезжает. Наработался я на чужую тетю, больше не собираюсь ни под кого ложиться. Надоело нервы попусту мотать. Хочу отвечать только за собственную глупость. Я – фанат своей профессии. И могу работать сутки напролет. Но руки опускаются, когда на пустом месте вставляют палки в колеса.

– Ну вот, – вдруг сказала Катя, – вернусь из Италии, а ты будешь прославленным маэстро. И знать меня не захочешь.

– Захочу! – убежденно произнес Тимофей.

Подошел автобус. Народу на остановке скопилось много, и Катю притиснуло к Сазонову.

– А мороженое вы мне купите? – внезапно раздался голос Иринки, про которую они почти забыли.

– Это с какой радости? – строго спросила Катя.

– Конечно, купим, – поддержал Иринку Тимофей. – Ты какое больше любишь?

– Всякое, – с готовностью ответил ребенок, боясь, что взрослые передумают.

– Мама сказала, что ты недавно кашляла, – попыталась сохранить лицо Катя.

– Это было на прошлой неделе! – мгновенно обиделась Иринка.

Автобус опять тряхнуло. Катя почувствовала совсем близко сильное мужское тело. И прикрыла глаза. Тимофей… Только сейчас она поняла, как ей не хватало его. Жадные мужские взгляды, которые постоянно в последние месяцы сопровождали ее по подиуму, – все это чужое! Там надо улыбаться, напрягаться, быть красивой, постоянно следить за выражением лица. Каждое движение должно быть отточенным и четким. А с Тимофеем…

– Витюша видел твою фотографию на обложке еженедельника. Говорит: восторг!

– Значит, возьмете меня к себе в топ-модели?

– Ты еще спрашиваешь?

– А если провалюсь в Милане?

Тимофей вздохнул:

– Не провалишься. Зная, чего тебе стоило всего этого добиться, язык не поворачивается сказать: к сожалению. А если серьезно…

– Нам пора выходить, – прервала его Катя и стала пробираться к выходу.

Они втроем стояли на тротуаре.

Иринка, осмотревшись, тут же потащила Сазонова к ближайшему киоску с мороженым.

– Мама у Кати про тебя спрашивала, – заговорщически пролепетала девочка.

– И что? – замер Тимофей.

– Говорит: парень хороший.

– Кто говорит? – не понял Тимофей.

– Обе. Только Катька у нас гордая. Так мама сказала. И еще… – Иринка, помогая себе жестом, повертела рукой. – Независимая, вот! – вспомнила она наконец-то забытое слово. – С ней натерпишься! – Она вздохнула. – Вот меня так никто любить не будет, как ее.

– Почему?

– Не знаю. Со мной в детсадовской группе никто даже танцевать не хочет…

– Насекретничались? – Катя внимательно смотрела то на Сазонова, то на сестренку. – Что она тебе наговорила?

– Ничего особенного. Очень развитый ребенок!

– Чересчур. – Катя взяла Иринку за руку. – У меня предложение: надо помянуть Наташу. Сейчас сдадим это сокровище родителям и пойдем ко мне. Хочешь?

– Хочу.

* * *

…Они сидели полураздетые, при зажженных свечах. За окном рассветало.

– Который сейчас час? – спросила Катя.

Тимофей потянулся к своим часам, лежавшим на стуле поверх одежды.

– Пятый.

– Кажется, миг прошел, – с тех пор как сегодня увидела тебя.

– Уже вчера, – поправил Тимофей.

– Да, вчера. Неужели это было вчера? Как странно! – Она обняла его. – Нет, за это время я прожила целую жизнь.

– Мы прожили, – сказал Тимофей.

– Мы… – как эхо повторила она. – Никогда и никому не рассказывала про себя все-все. Теперь ты знаешь и про Наташу, и про убийство Ходаковой. Она погибла вместо меня… Наверное, не нужно было рассказывать про Елену Ходакову: получается, что нагружаю тебя своими сложностями, но должен же кто-то знать обо всем!