Еще один знак Зодиака - Антон Леонтьев

По случаю пятидесятилетия своей жены сенатор решил устроить небывалый праздник — с изысканными яствами, фейерверком и, конечно же, подарками. В присутствии именитых гостей он вечером того знаменательного дня преподнес супруге необычайный презент.

— Дорогая, я хочу, чтобы твою красоту оттеняла легендарная драгоценность, — сказал он, преподнося сенаторше, особе, надо сказать, весьма внешне неприглядной, черный бархатный футляр.

Сенаторша распахнула его и ахнула. Как, впрочем, и все прочие гости. Там находилось роскошное ожерелье, самое поразительное, что мне доводилось видеть. Рубины, бриллианты, изумруды и жемчужины сплетались в невиданный орнамент, а в центре располагался квадратный звездчатый сапфир — редкостный камень, равных которому на планете было всего несколько штук.

— Я купил его у индийского магараджи! — заявил хвастливо сенатор. — Этот звездчатый сапфир, согласно легенде, дарует вечное счастье. Он весит сто двадцать каратов!

Сколько камень стоит, сенатор тактично умолчал, однако газеты, которые пронюхали о покупке ожерелья, сообщали, что цена никак не меньше полутора миллионов долларов и что драгоценность является одним из самых уникальных минералов на планете. Уникальность камню придавала лучистая звезда, которую можно было увидеть в его центре, если любоваться вблизи источника света.

Сенаторша тотчас украсила морщинистую шею ожерельем, а мой шеф, зевнув, пробормотал:

— Завтра наконец-то мы вернемся домой, и я смогу приступить к новому роману. У меня так и чешутся руки!

Спать мы отправились около четырех ночи. Но не успела я прилечь, как послышались громкие голоса и дробный топот на палубе. Я услышала, как в каюту шефа, соседнюю с моей, кто-то постучал, затем раздался взволнованный голос сенатора Каллагана.

Минутой позднее раздался стук и в мою дверь. Я накинула халат, открыла. Передо мной стоял шеф в шелковом халате поверх пижамы, с сеточкой на волосах, а рядом с ним — трясущийся сенатор.

Зайдя в каюту, шеф произнес:

— Миссис Каллаган только что обнаружила пропажу ожерелья. Она вернулась к себе около четверти часа назад, сняла ожерелье и положила его в футляр, который остался на туалетном столике. Затем она на несколько минут вышла из каюты, чтобы отдать распоряжения слугам, а когда вернулась, увидела, что футляр раскрыт и ожерелье исчезло.

— Мистер Мориарти, — чуть не плача, заявил сенатор, — моя жена в шоке, я тоже в полной прострации. Помогите нам, умоляю, и найдите вора! Мы ведь на яхте, никто не покидал ее, значит, вор…

— Один из гостей, — завершила я фразу.

Сенатор вздрогнул.

— О, это совершенно исключено! Наверняка ожерелье похитил кто-нибудь из слуг или матросов. Мистер Мориарти, вы ведь уже занимались расследованием таинственных случаев. Прошу, утешьте мою супругу и найдите ожерелье!

Мы посетили сенаторшу, которая возлежала на софе и, уставившись в потолок, громко стенала. Около нее суетились служанки, а госпожа только недовольным тоном покрикивала:

— Куда суешь компресс, Дженни? Он слишком горячий! Ой, а сейчас слишком холодный! И где моя нюхательная соль, Мэри? Отчего ты так нерасторопна, Элизабет?

Завидев нас, сенаторша расцвела и простонала:

— Мистер Мориарти, вы моя последняя надежда! Я успела влюбиться в ожерелье, верните мне его!

— К тому же оно стоит больше полутора миллионов, — добавил вполголоса сенатор Каллаган, — и я не хочу дарить вору такую астрономическую сумму.

Мой шеф потер руки и предложил:

— Надо провести обыск на яхте. Причем ему будут подвергнуты абсолютно все, в том числе и гости. Чтобы подать пример, я разрешу обыскать свою каюту первой.

Так и сделали. Второй на очереди была моя каюта. А когда мы подошли к каюте одного из гостей, раздался крик:

— Мы нашли ожерелье!

Сверкающее колье обнаружилось в вещах одного из матросов. Но пикантная деталь — звездчатого сапфира не было! Без него же ожерелье стоило не более ста тысяч. Матроса немедленно взяли под стражу и посадили в трюм, а яхта, невзирая на протесты моего шефа, пристала к берегу.

— Сенатор, вы же понимаете, что камень еще не найден! — убеждал хозяина Квентин. — Расследование не завершено!

— Сапфир у этого ничтожества! — бушевал сенатор. — Я задействую все свои связи, и из него быстро выбьют, где он спрятал камень! О, я понял, он его проглотил!

Гости под шумок быстро покинули яхту, матросом занялась полиция. Мой шеф был уверен, что несчастного попросту выбрали на роль козла отпущения — истинный вор подкинул ему ожерелье, оставив себе несоизмеримо более ценный сапфир.

Наконец и я получила возможность прикоснуться к ожерелью и, когда его рассматривала, вдруг увидела, как к нему тянется женская рука и вынимает из футляра.

— Похититель колье — женщина, — констатировал шеф после моего рассказа о видении. — Помимо супруги сенатора и тебя, на яхте находились еще Сильвия де Нур и великая княгиня Стефания Бертранская. Так кто же из них?

Мы отправились в отель, где остановилась великая княгиня, но нам доложили, что ее светлость в спешном порядке съехала. Это показалось Квентину чрезвычайно подозрительным, и он телеграфировал в Европу, чтобы узнать, куда направляется Стефания. Ответ ошарашил нас: «Великая княгиня Стефания находится в Бертране и не покидала его для поездки в Америку».

— Княгиня — самозванка! — ахнула я. — Наверняка аферистка, выдающая себя за европейскую аристократку и таким образом проникающая на приемы в богатые дома и обчищающая их!

Мой шеф обратился к знакомым в Министерстве внутренних дел, и лжекнягиню объявили в розыск. Ее задержали на пароходе, направлявшемся в Англию. «Племянница великого князя» оказалась ловкой мошенницей, которая с добычей покидала Соединенные Штаты. Однако она категорически отрицала свою причастность к краже ожерелья. Впрочем, что она могла сказать еще? Наверняка передала камень одному из своих сообщников.

Мы вернулись в Лос-Анджелес, где мой шеф наконец-то смог приступить к новому роману. Меня же продолжало мучить ведение — тонкая женская рука тянется к футляру с ожерельем. Чтобы как-то отвлечься, я отправилась вместе с миссис Ли в кинематограф, где демонстрировали фильм с участием незабвенной Сильвии де Нур. Она играла оперную диву, и в одной из сцен, когда крупным планом показали заломленные в жесте отчаяния руки актрисы, я сразу же поняла, что воровкой была именно она.

Выбежав из кинотеатра, я отправилась в особняк к шефу, где рассказала ему об увиденном. Тем временем состоялся суд на лжекнягиней, и ее отправили на долгие годы в тюрьму.

— Похоже, «ее светлость» совершила много преступлений, но к краже сапфира она действительно непричастна, — признал мой шеф. — Собирайся, Ирина, мы нанесем визит вежливости Сильвии де Нур, которая, к счастью, живет недалеко отсюда.

— Но зачем ей похищать сапфир? — рассуждала я по дороге. — Она ведь и так получает небывалые гонорары. Вряд ли ей нужны деньги. А если бы ей так хотелось приобрести сапфир, она бы могла его попросту купить.