Та, что правит балом - Татьяна Полякова

В том, что он постоянно и пристально наблюдает за мной, я несомневалась и, внезапно увидев однажды блондина из его гвардии рядом с собой,не удивилась.

Я тогда ждала Рахманова в баре, сидела возле стойки с чашкойкофе, и вдруг он материализовался, устраиваясь в кресле слева от меня.

— Привет, веселая вдова, — сказал насмешливо.

— Просто я открыта для новых чувств, — широкоулыбнулась я.

— Чувства новые, а трахают тебя все те же, —хмыкнул он. — Рахманов и этот паршивец Ник.

— Как мило. Ты что, следишь за мной? Для хозяинастараешься или у тебя личный интерес?

— Для личного интереса у меня здоровья не хватит.

— Как жаль. А с виду ты парень хоть куда. Что там мойдурачок, все сидит взаперти и строит планы мести?

— В последнюю нашу встречу ты выглядела хуже некуда, иесли б не я…

— Хочешь получить награду?

— Ты его дразнишь, — нахмурился блондин.

— Конечно, — хихикнула я. — Он в самом делеменя боится? Забавно.

— Ты его дразнишь, а когда он окончательно лишитсярассудка… — Он замолчал, предлагая продолжить мне.

— Я начну из него веревки вить, — кивнулая. — Знаешь, скорее всего, все закончится весьма банально: я стану твоейхозяйкой. Утром скандал, к вечеру драка, ночью умопомрачительный секс, и каждыйгод по ребенку.

— Ну, ты и стерва… — покачал он головой.

— Да мы все такие, — отмахнулась я.

В следующий раз мы встретились с Деном в ресторане, кудаменя привел все тот же Ник. Мы уже изрядно выпили, Ник изводил меня мыслями натему глупости баб вообще и моей непроходимой в частности. А я обещала емурайское блаженство, если он наконец заткнется.

— Твой дружок, — вдруг сказал он. — Ужеполчаса на тебя таращится.

— Кого ты имеешь в виду, милый? — мурлыкнула я.

— Гадюку, естественно. Сидит за твоей спиной с каким-тохмырем и двумя шмарами. Рыжая так к нему и липнет, а наш мальчик очень огорчен,что ты этого не видишь.

— Я вообще его видеть не хочу, — засмеялась я.

— Ты оставила свою глупую идею, детка? — съязвилНик.

— У меня же никаких шансов.

— Слава богу, ты меня успокоила. А то папа плохо спалпо ночам из-за твоих планов. Сытая жизнь пошла тебе на пользу, ты заметнопоумнела.

— Дорогуша, — усмехнулась я, — давай поспоримна твою тачку, что я шлепну этого урода? И вовсе не потому, что он здорово менядопек, просто хочу доказать тебе, что кое-чего стою.

— Так я тебе и поверю, — скривился Ник. —Тебе плевать на меня.

— Правильно не веришь. Мне на всех плевать. Но «мой дружок»,как ты его называешь, уже практически покойник, только пока ничего об этом незнает.

И я повернулась, чтобы увидеть Дена. Опять наши взглядывстретились, как тогда в казино, и я послала ему воздушный поцелуй. Но сразуотвернулась. Потом чуть передвинула стул, чтобы Ден мог видеть меня в профиль.За неимением другой аудитории пришлось пробовать свои чары на Нике. Левая рукана спинке стула, я небрежно наматываю прядь волос на указательный палец, незабывая томно поводить плечами, насмешливо гляжу на Ника и болтаю всякую чушь,то и дело смеясь…

— Мама дорогая, — завопил вскоре Ник. — Зачто мне такое счастье? Могу публично оконфузиться, уже нет никакого терпения.Деточка, это не твоя ножка упирается мне в жизненно важные органы? Да я сволочьГадюку сам убью: такой стресс для моего организма, а какая обида, что все этопредназначается не мне.

— Да ладно, и тебе обломится.

— А парня повело, — хихикнул Ник. — Пьет,бедолага, и уже не стесняясь жрет тебя глазами. Я начинаю переживать, как бы ион публично не оконфузился. Что делают с нами, бедными, сучки вроде тебя.

— Сматываемся, — предложила я.

— Самое время, — кивнул он.

Ночью раздался звонок, я сняла трубку и не удивилась,услышав голос Дена.

— Значит, я твой дурачок, который сидит взаперти истроит планы мести? — спросил он.

— Боже! — простонала я. — Мальчик что,стенографировал наш разговор?

— Просто у него хорошая память.

— Поздравляю.

— Идея об умопомрачительном сексе и каждый год поребенку мне, кстати, понравилась.

— Не бери в голову, я пошутила.

— Но ты об этом думала?

— Разумеется. Я и сейчас об этом думаю.

— Ты одна?

— Конечно.

— А как же Ник?

— Ему мало что перепадает. К тому же он боитсяРахманова, вот я и думаю о тебе, а вовсе не о нем.

— И что ты обо мне думаешь?

— Ты чокнутый сукин сын, и я безумно хочу тебя.

— Врешь.

— Жаль, что тебя нет рядом, мог бы проверить.

— Ты меня ненавидишь.

— Ты меня тоже. И что? Одно другому не мешает.

— Говорят, ты живешь на широкую ногу? Новая тачка, шикарнаядача.

— Скромный домик, но там есть бассейн, в котором яплаваю по ночам под звездами.

— Одна?

— Когда как. Иногда воображаю, что с тобой.

Он усмехнулся:

— Ты думаешь, я поверю? Я убил твоего мужа.

— Не меня же, в конце концов. Спроси у десяти женщин,хотели бы они, чтобы из любви к ним мужчина совершил убийство. Восемь начнутохать «ах, нет, ни за что на свете», а две скажут правду, что мечтают об этом.

— Ты меня дразнишь.

— Конечно. И это только начало. То ли еще будет, милый.

— Чего ты добиваешься? — посерьезнел он.

— Ты знаешь.

— Нет.

— Знаешь. Ты приползешь ко мне на коленях.

— И что потом?

— Я придумаю что-нибудь интересненькое. Обещаю, скучноне будет. Ох, как я хочу этого, дорогой…

— Ты таскаешься с Ником по кабакам. Куда, к черту,смотрит твой Рахманов?