Заклинатель - Лейтон Грин

Отвезя Нью и девочку-пленницу из деревни в больницу Масвинго, Виктор и Грей вернулись в пещеру. Они стояли на краю ямы и смотрели на труп Н’анги. Грей приближался к яме нерешительно, отчасти опасаясь, что могила окажется пустой, а человек, которому почти удалось подчинить себе всё и вся, преодолел смерть и вернулся к жизни, чтобы снова ходить по земле среди людей нежитью-личем, проклятым, бездушным и ужасным.

Но он был там. Лежал на спине, а его отвратительная маска валялась рядом. Лицо Н’анги было обращен вверх, а рот застыл в выражении чистого ужаса, которого Грею не забыть никогда. Что так напугало этого человека перед смертью, человека, который так легко терзал и убивал других людей, который обжился в этой сырой дыре, который каждый божий день бродил по коридорам зла? Может быть, в свой последний час ему довелось заглянуть в себя и содрогнуться? А может, перед ним предстало видение его бесконечного будущего, а в ушах зазвучал ехидный шепот, рассказавший, куда он идет и кого может там встретить?

Или его напугало что-то извне? Может, он призвал в яму некую сущность, которая и забрала его душу?

Грей с Виктором увидели тело, и этого было достаточно. Н’анга никогда не сможет покинуть пещеру, во всяком случае, как существо из плоти и крови.

В десяти минутах пути по тоннелю, который вел обратно в Большой Зимбабве, они нашли короткий боковой коридор, ведущий к еще одному гроту. Там в углу обнаружилось тощее убогое ложе. На нем валялись кое-какие личные вещи, настолько простые и обыденные, что трудно было заподозрить их хозяина в чем-то предосудительном: паспорт, небольшой кошелек, набитый американскими долларами, выданные в ЮАР водительские права. Рядом находился стол, уставленный свечами. Посреди стола лежали два тома Эйвон Айве. Виктор сразу опознал их по отличительным знакам и по тому, что они занимали центральное место в святилище.

Эйвон Айве, потерянные книги бабалаво, содержащие истинные имена всей его паствы, включая нынешнего премьер-министра Нигерии. Это из-за них Н’анга явился в Зимбабве, из-за них умерли Уильям Эддисон, отец Ньи и множество других людей. Виктор благоговейно взял оба тома в руки. Он сказал, что конечно же вернет их правительству Нигерии.

Грей усмехнулся. Разумеется, вернет. Но только ознакомившись с их содержимым…

* * *

Грей вернулся в настоящее и задал Виктору вопрос, который из-за бури переполнявших его эмоций забыл задать в тот вечер:

– Что же произошло тогда, под конец? Н’анга не был похож на человека, способного совершить подобную ошибку.

– Думаю, он ожидал, что я еще долго буду в отключке.

– Почему это оказалось не так?

– Потому что незадолго да этого я принял препарат, который стимулирует в организме определенные рецепторы. Не знаю, чем именно он меня одурманил, но, надо полагать, препарат смягчил действие наркотика. Я вырубился, но пришел в себя незадолго до твоего появления, хотя, конечно, не подал виду.

– Но ты был уверен, что твой препарат сработает?

– Нет.

Они провели несколько минут в неуютном молчании, пока Нья не отставила свой чай и, положив руку на бок, не наклонилась к Виктору. Ее лицо исказилось от вызванного движением напряжения.

– Ты знаешь? Знаешь, как он меня захватил? Если знаешь, расскажи. Мне нужно это понять.

Прежде чем ответить, Виктор поколебался, а когда заговорил, его голос звучал не очень уверенно.

– Когда я пришел на обряд, у меня были с собой гогглы-тепловизоры.

– Умно, – признал Грей. – Чтобы видеть в тумане.

– Все выглядело, как и раньше. Но на этот раз я видел, что происходит в тумане с пленницей.

– И? – спросил Грей. Голова Ньи склонилась набок, она не смотрела на Виктора.

– Девочка в кругу пятилась, как будто от испуга. Сразу после того как Н’анга выкрикнул имя Эсу – он сделал это лишь один раз, после того как утихомирил толпу, – она успокоилась, пошла к алтарю, открыла его и забралась внутрь. А потом закрыла за собой крышку.

– Что она сделала?

– Она была в трансе, пока толпа не замолчала и Н’анга не хлопнул в ладоши. Потом она пришла в себя и оказалась в ловушке посреди круга. Больше никаких изменений не было, пока Н’анга не проревел имя Эсу, и тогда девушка заползла в алтарь.

– Не понимаю.

Виктор повернулся к Нье.

– Грей упоминал, что ты у него исповедовалась. Это правда?

– Я думала, он знает моего отца. Мне нужен был кто-то, кто… – она замолчала.

– Он чем-то угощал тебя? Давал еду, напитки?

– Я причащалась, – сказала Нья, и глаза ее широко раскрылись. – Много раз.

– Я уверен, что Н’анга использовал сочетание наркотиков и психологического порабощения, чтобы контролировать своих жертв. Должно быть, он прибегнул к ослабляющим умственные способности веществам вроде дурмана, возможно, его йорубского аналога, чтобы привести тебя на обряд и в его игбо-аво. Он постепенно вводил их тебе вместе с причастием. В последний раз он, скорее всего, повысил дозу и держал тебя под воздействием препарата, пока ты не вошла в круг. Наркотика было ровно столько, чтобы ты подчинилась воле Н’анги. Остальные жертвы, вероятно, легче поддались зомбированию из-за их большей восприимчивости к словам жреца.

– Но я… я никогда не чувствовала, что мне подсовывают наркотики или зомбируют. Я просто очнулась во время ритуала.

– Н’анга был очень искусен.

Грей указал на Эйвон Айве.

– Там нашлось что-то полезное?

– В основном в них записи на непонятном диалекте и племенная фармакология. Я видел ритуал, связанный с зомбированием, и кое-что в нем понял, но это не помогло. Там говорилось о взывании к оришам, ритуальных фразах и движениях, иногда в сочетании с созданием символического изображения жертвы.

– Ты имеешь в виду заклинания, – уточнил Грей.

– Я предпочитаю рассматривать всё это как избыточные культурные наслоения и притворство. И считаю, что бабалаво, по сути, обретают контроль над чужим разумом при помощи наркотиков, искусных психологических манипуляций, а также веры своих адептов в их силу.

Нья обхватила себя руками.

– Так ты думаешь, на исповедях он как-то… его голос, он так успокаивал, и часы с маятником, и… Иисус, Мария и Иосиф.

– Я как-то говорил, что джуджу гораздо старше и куда эффективнее тех его ответвлений, которые существуют в Новом Свете. По-моему, некоторые контролирующие сознание приемы в Америке были утрачены. Вместо них в вуду появилось чрезмерная зависимость от наркотиков при создании безмозглых зомби. То, что Н’анга делал с тобой и с другими жертвами, куда тоньше – и куда эффектнее в смысле воздействия на паству. Гораздо тревожнее наблюдать за его жертвами во время обрядов или за кем-то