Белый Джаз - Джеймс Эллрой

Входная дверь распахнута – но я сперва постучал.

– Я в душе! Открыто!

Я вошел – прямо на полу валяются бумажки со ставками – и штук двадцать телефонов на виду – ну Джек дает. На стене – фотография: Джек, Мег и я – «Мокамбо», 1949 год.

– Помнишь тот вечер? Тогда еще Мег перебрала коктейлей с бренди.

Мег сидела посерединке – непонятно, чья девушка.

– Что-то тебя вдруг потянуло на воспоминания, приятель.

Я обернулся. «Пару дней назад ты убил человека по заказу Микки. Ты облажался и решил реабилитироваться».

Джек запахнул полы халата. «Чья бы корова мычала…»

– Это ты грохнул Эйба Уолдриджа?

– Ну я. Скорбишь?

– Да не особо.

– Значит, просто пришел старое вспомнить?

– Это касается Мег. Но сперва неплохо бы объясниться.

Джек закурил сигарету. «Чик Веккио получил этот заказ от Микки. Он сказал, что в этом замешаны Дэн Уилхайт и Отдел по борьбе с наркотиками. Этот Уолд-ридж был связующим звеном между Кафесьянами и полицией, и вот Микки пришло в голову, что, поскольку ФБР сделало Эйба Уолдриджа свидетелем, вовсе не обязательно кому-то знать о его, Микки, связях с семейством. Десять штук, приятель. Утешительный приз за то, что я прохлопал Джуниора Стеммонса».

– Тем не менее я мало что понимаю.

– И что с того? Бизнес есть бизнес, а у Микки и этих армяшек много всего в Ниггертауне.

– Тем не менее что-то все равно не так. Микки больше не убивает людей, к тому же вряд ли у него нашлось бы десять штук наличными – пусть даже ради спасения жизни.

– Тогда его заказали сами Кафесьяны либо Дэн Уилхайт через Чика. Слушай, неужто тебе не все равно, кто…

– Уилхайт и Чик лично не знакомы – я абсолютно в этом уверен.

Любовник моей сестры – со скучающей миной: «Слушай, Чик сыграл на нашей с тобой дружбе. Он сказал, что Уолдридж может порассказать про тебя ФБР много гадостей – ведь я, мол, хочу заработать десять штук и заодно выручить приятеля. А теперь, может, расскажешь, как ты догадался, что это я?

Звенья: мне чего-то недоговаривают, скрывают – подсирают в открытую…

– Дейв…

– Агенты ФБР видели возле дома Уолдриджа такую же машину, как у тебя. Номеров они не записали, иначе уже нарисовались бы тут.

– Иными словами, это было просто умозаключение.

– Среди моих знакомых ты – единственный наемный убийца, который водит автомобиль пепельно-голубого цвета.

– Так что там с Мег?

– Сперва расскажи мне, как у вас с ней дела.

– Да так, что она уже подумывает над тем, чтобы оставить мужа и поселиться со мной.

– В каком-нибудь тайном месте, где хранятся телефоны и прочее?

– Мы с тобой отбили у нее охоту связываться с честными парнями сто лет назад, так что не надо притворяться, что она ничего не знает.

Та фотография – женщина и двое убийц.

– Федералы взяли меня за жабры. Послезавтра я отправляюсь под федеральный арест, и, если они обманут меня с обещаниями неприкосновенности, может пострадать и Мег. Я хочу, чтобы ты попросил ее снять все деньги с нашего счета и спрятал ее в каком-нибудь безопасном месте, пока я не позвоню тебе.

– Ага.

– Просто «ага» – и все?

– Ну, присылай открытки из… оттуда, куда тебя спрячут федералы, – у меня было подозрение, что вот уже пару недель тебя что-то сильно беспокоит.

Та фотография…

Джек улыбнулся. «Мег говорила, что выполняет кое-какие твои просьбы, и с каждым разом твой голос по телефону становится все меньше похожим на голос крутого парня».

– И больше – на голос юриста?

– Нет, скорее на парня, который пытается найти выход.

– Береги ее.

– Напиши, как только сможешь, адвокат.

Остановился у таксофона – позвонить в Отдел убийств. Хреново – дело Херрика в Чино так и не нашли. Сообщение – Пит Бондюран назначил встречу в восемь вечера в «Коптильне» в Бербанке.

Чертово дело Веккио – но никуда от него не денешься.

Свободное время. Рукой подать – из Силверлейка – в Гриффит-парк. Я поехал восточной дорогой, к Обсерватории.

Смог осел, открылся вид: Голливуд и южные окрестности. У входа в Обсерваторию стоят телескопы – бросишь монетку, и можешь обозревать местность – штатив позволяет поворачивать трубу на сто восемьдесят градусов.

Свободное время есть, мелочь в кармане тоже – направляю свой телескоп на съемочную площадку:

Сначала – расплывчатое пятно, асфальт, холмы. Припаркованные автомобили – вверх, поворот – «космический корабль».

Настроил объектив, прищурился – люди.

Сид Фритцелл и Уайли Баллок – обсуждают рабочие моменты – наверняка спорят о том, как получше снять самые кровавые сцены. Снова расплывчато, снова подкручиваю объектив: алканавты Микки дрыхнут в кустах.

Снова смотрю:

Обжиманцы у двери трейлера – Крутой и Рок Рокуэлл. Направо – Микки травит байки статистам. Металлический блеск – трейлер Гленды, сама Гленда.

Сидит на ступеньках, скрестив ноги. Вампирский наряд ее утратил былой блеск и смотрелся изрядно потертым и выцветшим.

Снова расплывчатое пятно – только солнечные зайчики. Мимо проходят какие-то люди – я вижу лишь темные силуэты. Разглядеть трудно – зато легко представить:

Вот она задерживает дыхание – сигнал мне войти.

Пот – от него ее волосы кажутся темнее.

Касаюсь ее шрамов – а в глазах невысказанная мысль: страх придает мне сил – и не спрашивай как.

Солнечные зайчики, резь в глазах. Перевел фокус: пьяницы из массовки затеяли драку – люди шлепаются на задницу, колотят друг друга кулаками.

Объектив погас – мое время вышло. В глазах отчаянно щипало – я закрыл их, да так и остался стоять. В голову немедленно полезли видения:

Вот Дэвид Клайн разгоняет бастующих: выбитые зубы на полицейской дубинке.

Вот Дэвид Клайн – Вышибала – с бейсбольной битой в руках.

Дэвид Клайн, убийца – пропитанный запахом кордита и крови.

Вот всхлипывающая Мег Клайн: «Я не хочу, чтобы ты любил меня так».

Вот Джоан Херрик: «Долгую безумную историю наших семей».

Кто-нибудь, прошу: дайте мне хоть один шанс все узнать. Последний.