Сонька. Продолжение легенды - Виктор Мережко

— Матильда Дюпон.

Господин достал из кармана довольно небольшой фотоснимок, взглянул на него, удовлетворенно кивнул.

— Вот вы как раз нам и нужны. — И приказал офицеру: — Ротмистр, взять мадам под стражу.

— Слушаюсь, ваше благородие, — отдал тот честь и взял Соньку под локоть. — Прошу, сударыня, проследовать в повозку.

— Но это или ошибка, или произвол. — Воровка посмотрела на него с иронией. — Я подданная Франции!

— В департаменте разберутся, — кивнул пристав и громко скомандовал: — Продолжать обыск! Проверять все помещения! Здесь должна быть еще одна особа!

Дворецкий стоял поодаль, в полуобморочном состоянии наблюдая за происходящим.

Жандармский офицер снова попытался увести Соньку, но она оказала твердое сопротивление.

— Вы не имеете права, сударь!.. У вас будет скандал!.. Я не имею никакого отношения к России!

— Имеете, — бросил Фадеев издали с насмешкой. — Самое непосредственное. — И снова обратился к офицеру: — Ротмистр, тащите даму в повозку!

— Вы понимаете, что делаете? — решительно дернулась Сонька. — Я буду жаловаться!

— В повозку ее!.. Пусть там жалуется!

Неожиданно в длинном коридоре возникла Анастасия. Увидев ее, ротмистр и Сонька задержались на пороге.

— Княжна, остановите же это безобразие! — крикнула женщина.

Анастасия бросилась к ротмистру.

— Заберите своих солдат и сейчас же покиньте дом!

Пристав шагнул вперед, вежливо обозначил княжне поклон.

— Мои люди должны еще найти дочку этой дамы.

— Здесь нет никакой дочки! Отпустите даму и немедленно убирайтесь!

— Во-первых, княжна, у нас постановление прокурора! — Он вновь извлек бумагу. — А во-вторых, вам известно, кто сия дама?

— Это моя родная тетя, мадам Дюпон.

— Вас ввели в заблуждение, княжна. Это самозванка, известная аферистка по кличке Сонька Золотая Ручка!.. Здесь же, по нашим данным, должна скрываться ее младшая дочь.

— Никого здесь нет! — Девочка попыталась обойти пристава, но он снова перекрыл ей дорогу.

— Успокойтесь, мадемуазель!

— Я буду жаловаться, и у вас будут неприятности!

— Неприятности будут у этой особы, — ответил пристав и раздраженно махнул офицеру: — Чего торчишь! В повозку ее!

Ротмистр решительно подтолкнул воровку.

— Вы арестованы, мадам.

— Не прикасайтесь ко мне! — дернулась Сонька.

— Мадам, прошу в повозку.

Анастасия видела, как жандармы уводили Соньку, стояла замершая и потрясенная, беззвучно плакала.

…Михелина металась по потайной чердачной комнате под стеклянной крышей, слышала, как жандармы ходили совсем рядом, дергали запертые двери, переговаривались о чем-то, возмущались. Она изо всех сил зажимала руками рот, старалась удержать плач и стон, затем упала на диван, уткнулась лицом в подушку.

Вскоре шаги удалились, и стало необычайно тихо.

Девушка медленно поднялась, запрокинула голову назад и закричала.

Повозка подкатила к воротам дома Брянского. Кочубчик легко и весело спрыгнул на землю, нажал кнопку звонка на калитке.

— Кто таков? — раздался голос Семена из-за ворот.

— Свои, открывай!.. Володя Кочубчик!

Семен открыл, Володька прошагал к дому, презрительно взглянув на привратника, стал подниматься по ступенькам, увидел дворецкого, странно на него глядящего.

— Чего зыришь? — удивился Кочубчик. — Не признал, что ли?

— Признал, — ответил тот, и неожиданно в его глазах появились слезы.

— Ты чего? — еще больше удивился Володька. — Выпил, что ли?

— Соню забрали, — расплакался старик.

— Кто?.. Куда?

— Жандармы. В острог.

Кочубчик от неожиданности даже присел на ступеньки.

— Мать моя девушка… Вот это мансы. — Минуту соображал, поднял глаза на Никанора. — А эту… ну, Миху… тоже загребли?

— Девушка успела спрятаться.

— А барыня где?

— Они как раз вдвоем беседуют.

— Дела-а… — Володька озабоченно почесал бороду. — Так и меня сцапать могут!

— Вас-то за что?

— За любовь!.. Полюбил воровку, полезай с ней в один чувал! — Поднялся, двинулся дальше, оглянулся на старика. — У тебя выпить чего-нибудь имеется?

— Не пью и вам не советую.

— Иди ты со своими советами знаешь куда, шланбой!

Анастасия и Михелина сидели в спальне, негромко беседовали о произошедшем.

— Теперь к Андрею я поехать не смогу, — сказала Михелина.

— Понимаю, — кивнула княжна. — Значит, поеду я одна.

— А дом на кого останется?

— На Никанора… Да и ты рядышком.

— Хотелось бы к тому времени избавиться от Кочубчика.

Княжна удивленно подняла глаза на подружку.

— Но он мужчина твоей мамы!.. Соня любит его.

— Ей не до любви сейчас.

— Нет, так нельзя!.. Это нечестно! Пусть живет себе. Никанор присмотрит.

— Он вор, понимаешь?

— Но ты же тоже воровка. И мама твоя. В доме одни воры! — невесело рассмеялась княжна.

Михелина подумала, пожала плечами.

— Это к добру не приведет.

— Непорядочно, понимаешь?.. Не-по-ря-дочно! Соня человека привела, а как ее забрали, мы гоним его!

— Может, ты и права.

— Не может, а точно!

Обе помолчали, Михелина взяла со стола конверт с письмом.

— Хочешь, прочитаю еще раз письмо от Андрея?

— Конечно, — обрадовалась княжна и уселась поудобнее. — Читай.

— «Дорогие мои, любимые, единственные и ненаглядные девочки, — стала читать воровка. — Уже три дня, как я пришел в сознание. Открыл глаза и первым делом подумал о вас, мои светлые, мои желанные…»

Как и в прошлый раз, в храме никого не было, потому как время было позднее, и батюшка специально ждал свою прихожанку.

Табба, не доходя еще до него, истово перекрестилась перед некоторыми иконами, после чего приблизилась к священнику, смиренно поцеловала руку.

— Я совершила страшный грех, батюшка, — тихо произнесла она.

— Ты знала, что совершаешь его?

— Знала.

— Зачем же совершала?

Артистка подумала, пожала плечами.