Интервью с магом - Антон Леонтьев

В помещении едва слышно шелестел кондиционер. Я взяла со стеклянного столика чашку с кофе, сделала небольшой глоток и на мгновение прикрыла глаза. С того ужасного момента в Ленинске прошла ровно неделя, но за семь дней случилось столько всего!

Тогда входная дверь отворилась, и на пороге возник... Да, господь услышал мои молитвы, ибо это был Марк. На нем не было лица, лоб пересекала свежая царапина, на скуле горел кровоподтек – но это был мой Марк!

Ему, как и нам с Машей, пришлось защищать свою жизнь, потому что сынок Плаксиной напал на него со спины и пытался вырвать ружье. Между мужчинами завязалась ожесточенная борьба, завхоз сумел завладеть оружием и выстрелил – но промахнулся. Марку повезло больше, потому что он сумел практически сразу завладеть огнестрельным оружием. Рука у него не дрогнула, он не промазал.

Сына директрисы Плаксиной нашли в подвале – с дырой в груди. Он был мертв. Собственно, туда ему и дорога. Никто, кроме самой Агнии Борисовны, кстати, отделавшейся несерьезными ранами, сотрясением мозга и переломом шейки бедра, о нем не горевал. Я была жутко горда за Марка – он отправил на тот свет убийцу Феликса!

То, что сынок Плаксиной, Сергей Константинович Плаксин, был причастен к похищению сына художника Аскольдова, не вызывало ни малейшего сомнения. Его собственная мамаша, бывшая директриса, которую ожидал судебный процесс, во время коего Маша и я должны выступить в роли свидетелей обвинения, то ли от шока, то ли осознав, что все ее мечты пошли прахом, выдала массу сведений.

Сынок ее рос шалопаем и сорвиголовой. Такое часто бывает: родители вроде бы интеллигенты в пятом поколении, а дитятко – оболтус и хам. Но, скорее всего, сынок унаследовал гены своей мамаши, оказавшейся редкостной дрянью. Вскрылось, что Плаксина обирала детей, тратила на себя и без того крошечные бюджетные средства и разворовывала подношения спонсоров. Вот тебе и заслуженный работник образования, вот тебе и бывший член КПСС!

Сережа Плаксин еще подростком попал в криминальную среду, о чем мамаша по вполне понятным причинам предпочитала не распространяться. Сначала он занимался мелким хулиганством, потом перешел на воровство и избиения, наконец принял участие в групповом изнасиловании. Отсидев несколько лет, вышел на свободу с твердым намерением заниматься чем-то по-настоящему прибыльным и никогда больше не попадаться.

Так он и оказался в поле зрения организаторов похищений детей. В ту пору готовилось самое первое, жертвой которого надлежало стать сыну Сальвадора Аскольдова, Феликсу.

Одним из похитителей мальчика и был Сергей Плаксин. Вместе со своим подельником, неким Геннадием Степанюком, они украли мальчика на том самом фургоне. Конечно, и Плаксин, и Степанюк были мелкой сошкой, «шестерками», выполнявшими приказания своих боссов, тех самых, кто задумал всю операцию.

Ребенка держали в заброшенной воинской части в Подмосковье. У преступников не было еще навыка, да и наверняка все, в том числе даже и боссы, жутко боялись.

Степанюк, пользовавшийся особым доверием своего криминального начальства, получил задание забрать в лесу выкуп – сумку с восемью миллионами долларов. Он отправился туда, сумку забрал, о чем сообщил по рации, но не вернулся ни обратно в воинскую часть, ни встретился, как было оговорено, около шашлычной на МКАДе с представителем боссов, чтобы передать им выкуп. В ту душную августовскую ночь Степанюк просто исчез – бесследно. А вместе с ним исчезла и спортивная сумка с выкупом в размере восьми миллионов долларов.

Можно только представить себе, как бесились и сходили в ту ночь с ума организаторы похищения – они, видимо, подозревали, что Степанюк сбежал. Или что он работает на Сальвадора Аскольдова. Или что художник оставил сумку в каком-то другом месте. И бог или, вернее, черт знает что еще.