Пропавшая дочь - Адам Нэвилл

Отец попытался встать. Нога, в которой были странные ощущения, не выдержала его веса, и он упал на бок. Холод бетона, который он почувствовал голым телом, отрезвил его, и он выругался.

Олег кивнул в сторону тела у Отца за спиной.

– Возможно, у этого куска дерьма твой размер. Надевай его одежду.

Отец приподнялся на локте и с ужасом посмотрел на труп.

– Ты пойдешь к своей дочери в обоссанных штанах? Лучше уж надеть шмотки мертвяка. Вставай. Ты зря тратишь время.

Отец снял одежду с еще теплого, но уже остывающего тела. Она пахла потом его потенциального палача. Он хромал, обе ноги у него были покрыты подсыхающей кровью, одна, несмотря на покалывание в ней, казалась чужой, другая просто болела. Он рывком натянул на себя джинсы, толстовку с капюшоном и кожаную куртку. Затем присел рядом с Мирандой, почувствовал слабое тепло ее щек, рук и поцеловал ее в лоб.

– Скоро я верну ее, – прошептал он.

Олег повесил ружье на плечо и принялся опустошать карманы другого трупа.

– Турецкий ублюдок.

После того как Отец с трудом засунул свои измученные ноги в ботинки, Олег сказал:

– Пойдем положим твою жену в машину.

– А что потом?

Будто делая несложный заказ из меню, Олег закатил глаза и улыбнулся.

– Я уже сказал тебе. Они должны умереть. В окне необходимо зажечь две свечи. Сосредоточься сперва на этой задаче, и ни на какой другой.

Отец подумал о богатой, самодовольной паре и о том, как они совсем недавно злорадствовали. Ясмин. Наша дочь. Он стиснул зубы. Карен Перуччи потеряет все, потеряет гораздо больше, чем отняла у него. Он кивнул в знак согласия.

– Карен – твоя.

И он поклялся себе, что жених Карен будет последним человеком, которого он убьет.

– Нет, – сказал Олег, ухмыляясь, будто Отец произнес это вслух. – Будут еще сражения, Красный Отче. Это лишь начало вашего пробуждения. Вернуть твою дочь было несложно. Во времена войн и хаоса всех вас ждет ад, причем скоро. Но теперь ты хотя бы подготовлен. Никогда не отступай.

Ошеломленный, сломленный и не понимающий, кто из них менее психически нормален, Отец произнес:

– Моя дочь… Ей нельзя видеть… что мы собираемся сделать. Она думает, что они… ее родители. – Он сплюнул на пол, будто эти слова наполнили его рот щелочью.

Злобное лицо Олега растянулось в ухмылке.

– За кого ты меня принимаешь?

– Ты такой долбанутый, что я понятия не имею, кто ты и что будешь делать.

Олег Черный счел это забавным.

– Теперь ты понимаешь меня лучше. Но я тебе так скажу, да, я похитил ребенка за деньги. – Он пожал плечами. – У незнакомых людей. Давным-давно. И за это умер мой любовник, За это умру и я. Тебе не кажется, что я тоже заплатил некоторую цену? Думаешь, я имею значение или ты? Разве кто-то имеет значение? Ты, я, твоя дочь? Разве мы все не получили жестокий урок? Сколько уроков тебе нужно, Красный Отче? В грядущем мире нам нужно избавиться от чувств. Жизнь, любовь, что угодно, все это должно исчезнуть. Я заглядывал внутрь механизма, тела того, что ходит возле нас. И это тело черное, холодное и страшное. Оно безразлично к нам, Красный Отче. Послесмертие существовало еще до появления всего сущего, и оно снова нетерпеливо ждет нашего возвращения. – Дулом ружья Олег подтолкнул Отца к жене. – Идем. Вынесем ее. Затем пойдем к лжематери.

– Мой пистолет.

– Терпение.