Она уже мертва - Виктория Платова

– Я сожалею, – Белка грустно улыбнулась.

– Да брось ты. Все сложилось, как сложилось. Мы – не самые лучшие родственники на свете. Признаем это и пойдем дальше.

– Вздор! – заявила Маш. – Все, о чем ты говоришь, – чушь и вздор. На кой черт совершенно посторонним людям приезжать сюда и изображать из себя неизвестно кого?

– Известно.

– Ну, и что это дает… посторонним?

– Ты забыла, зачем мы здесь собрались. Я бы даже сказал, слетелись, как стервятники.

– Бабкино наследство?

– Домик у моря.

– Наверное, сам факт наличия домика у моря потрясает твое утлое провинциальное воображение, – Маш была исполнена ничем не прикрытого презрения. – Но это не такие уж запредельные деньги. Тем более если разделить их на всех.

– На тех, кто будет присутствовать при оглашении завещания, – уточнил Шило. – Таковы были условия. Белка, например, собралась уезжать. Завтра утром.

– Это правда? – обернулась к Белке Маш.

– Да.

– Ну что ж… Как говорится, скатертью дорога. Задерживать, как ты понимаешь, тебя никто не будет.

– Может, и еще кто-нибудь отколется.

– Кстати. Необыкновенный ребенок, он же жертва нападения, не собирается присоединиться к отъезжающим?

Сказанное Маш не понравилось Шилу.

– Это – не повод для шуток. Ты не находишь?

– Я нахожу, что это какая-то мутная история. Неправдоподобная.

– И что же в ней неправдоподобного?

– Да все. Девчонка сказала, что пойдет прогуляться к морю, а оказалась совсем в другом месте. Где ее благополучно шваркнули по башке. И заметь, о нападении я знаю только с твоих слов.

– По-моему, ты была в гостиной, когда мы с Ростиком помогали Тате подняться наверх.

– Ну и что? Близко я к ней не подходила и раны не видела.

– Ее видел я.

– Этого недостаточно. Почему я должна верить тебе? Я тебя второй раз в жизни вижу. Может, вы сговорились и разыграли представление, чтобы запугать всех остальных. Одну вот уже запугали так, что она собирает манатки.

А ведь Маш, даром что сука, в чем-то права, – вдруг подумала Белка. И она не видела Тату после происшествия на смотровой площадке. А всю историю ей рассказал Шило, зачем-то пригласив на территорию особняка, куда бы ей и в голову не пришло заглянуть. Какая роль ей была уготована в скетче со сбором сомнительных улик? – свидетеля, понятой?

Или все было задумано только для того, чтобы показать Белке проход на виллу?

Почему Тата не захотела разговаривать с ней, ограничившись дежурным «все в порядке»? Ведь между ними сразу установились теплые отношения, и Белка могла рассчитывать на большее, чем сухая реплика из-за двери.

– Бред сейчас несешь ты! – Шило неожиданно повысил голос. – Я не встречался ни с кем из вас целых двадцать лет. И Тата не исключение. Каким образом мы могли договориться? Списаться по Интернету и распланировать все заранее?

– Тебе виднее, – Маш перехватила инициативу и вовсе не собиралась ее упускать. – Тем более, ты мент, а психология ментов мало чем отличается от психологии преступников. Иначе преступника им не поймать. Доказанный медицинский факт.

– Замечательная у нас семейка.

– Да. И каждый в ней сам за себя. А насчет самозванцев я скажу тебе так. Даже если предположить, что двое деятелей кинематографа – самозванцы, то что бы они предъявили нотариусу? Липовые паспорта? И куда, в таком случае, подевались настоящие Аля и Гулька? Твоя версия несостоятельна, дружок.

Маш выиграла. И не только в бильярд, загнав последний шар в лузу. Она обставила Шило, наглядно показав утопичность его псевдоверсий. И Маш права – все развалилось бы сразу, стоило кому-нибудь из них попросить документы, удостоверяющие личность сладкой кинематографической парочки. Но сдаваться просто так, за здорово живешь, Шило не хотел.

– Ты не поняла. Главное для них было не в том, чтобы появиться у нотариуса. А в том, чтобы там не появились остальные. Любой из нас.

– Не представляю, при каких условиях это может произойти. Не знаю, как ты, но я попрусь туда даже мертвая.

– На твоем месте я бы не бросался такими словами.

– Какими же?

– «Мертвая». Мысли иногда материализуются.

– Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю по-родственному. Значит, нет ничего такого, что могло бы заставить тебя передумать?

– Не смеши.

– Как насчет шантажа?

– Шантажа? – Маш посмотрела на архангельского братца чуть пристальнее, чем смотрела раньше. – И чем же меня можно шантажировать, скажи на милость?

– Мало ли. У любого человека, если копнуть, найдется маленькая грязная тайна. А у тебя, учитывая биографию, их и поболе можно наскрести.

Шило жесток. Даже при том, что Маш не нравится Белке и никогда не нравилась, он жесток. Сейчас Маш вынет из кобуры проверенное оружие – бэнг-бэнг-бэнг. И всадит Шилу пару пуль в переносицу.

– Что не так с моей биографией?

Она просто старается выиграть время, вот что! Ее пальцы, покрытые дешевым лаком, скользят по воображаемой кобуре, но расстегнуть кобуру не получается. Никак.

– Она безупречна? – поддразнивает Шило.

– Без единого пятнышка.

– Не исключаю, что именно так думают твои клиенты. Но мы не твои клиенты. Помнишь вчерашний разговор?

– Какой?

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Конечно, Маш знала. Она снова превратилась в старуху с дрожащей нижней челюстью, и перемена эта была так разительна, что Белка в который раз подивилась ей.

– Ты виновна в том, что произошло тем летом, – Шило слово в слово повторил сказанное Татой и теперь, вальяжно откинувшись на бильярдный стол, ждал ответа.

– Замолчи, – севшим голосом прошептала Маш.

Но Шило был безжалостен:

– Ты убила Асту. Ты и твой брат. Если ты думаешь, что мы были слишком малы, чтобы заметить кое-какие детали… кое-какие странности в твоем поведении, ты глубоко ошибаешься. Детей не часто берут в расчет, и это может стоить очень дорого. Я думаю…

– Мне плевать, что ты думаешь, – в голосе Маш послышалась вдруг неприкрытая горечь. – И что думаете все вы, по большому счету. И не дай вам бог пережить то, что пережила я… тысячу лет назад. Все эти допросы с пристрастием, все эти разговоры за спиной. Змеиный шепот, от него даже ночью нет покоя.

Трясущимися руками Маш плеснула себе в бокал вина и залпом выпила. А до сих пор молчавший Миш подошел к сестре и осторожно обнял ее за плечи:

– Успокойся, милая. Не стоит…