Декамерон по-русски - Анатолий Ромов

Он сидел, откинувшись в кресле и тяжело дыша. Он мог делать только осторожные неглубокие вдохи, стоило вдохнуть чуть глубже — и тут же появлялась острая резь в левой стороне груди.

Наконец, чтобы хоть как-то забыть о боли, он стал разглядывать комнату.

По виду это было типичное помещение большого офиса. В комнате было три больших окна, за которыми не было видно ни деревьев, ни других зданий. Сначала он решил, что комната расположена на одном из высоких этажей. Но кресло, к которому он был привязан, стояло далеко от ближайшего окна, и увидеть, что расположено за ним, он не мог. Так что это вполне мог быть любой этаж, даже первый.

Обернувшись, увидел за собой стол, на котором стояли компьютер, сканер и принтер. Здесь же, на столе, лежало множество разбросанных в беспорядке листов бумаги. Часть листов была с текстом. Прочесть текст, находясь спиной к столу, он не мог, но ведь он вполне сможет это сделать, если развернет кресло на сто восемьдесят градусов.

Осторожно передвигая ступни, начал разворачиваться к столу. Кресло, состоящее из изогнутых металлических труб, было легким, двигаться вместе с ним особого труда не составляло.

Примерно через десять минут он уже сидел лицом к столу и мог видеть все, что было написано на разбросанных листах.

Это были распечатки с имейла.

Пригнувшись, начал читать все. Это была рутинная деловая переписка о сделках, однако его труд не пропал даром — в конце концов он наткнулся на послание, адресованное президенту фирмы «Нью-Инглэнд энерджи энд импрувмент» Кену Брауну.

Означать это могло только одно: комната, в которой он находится, принадлежит одному из офисов фирмы «Нью Инглэнд энерджи энд импрувмент».

Теперь он знал, где находится. Впрочем, подумал он, вряд ли это сможет чем-то ему помочь.

Не найдя больше в разбросанных по столу бумагах ничего интересного, с помощью ступней развернул кресло в обратную сторону.

Боль, временами казавшаяся невыносимой, иногда начинала стихать. Когда резкая боль сменялась тупой, ноющей, он пытался понять то, что до сих пор понять никак не мог — чем вызвано упорное желание Мони во что бы то ни стало приписать убийство Буруна ему. Ведь даже если Моня повесит вину за убийство Буруна на него, Радича и все агентство «Охранник», что это ему даст?

Ничего. Ровным счетом ничего.

Что ж, подумал он, в таком случае упорство, с каким Моня пытается заставить его сказать, что Буруна убил он, можно объяснить лишь одним: Моня в этом искренне убежден.

Если это так, у него нет никаких шансов на спасение. Выбив из него признание, Моня затем прикажет убить его. Причем обязательно придумает для этого какую-нибудь особо мучительную смерть.

Хорошо, пусть так, но пока он еще жив. И может многое понять.

Например, откуда у Мони оказалась фотография, на которой изображены он и Радич, выходящие из подъезда дома номер 8 по Малому Тишинскому переулку.

Сфотографировать их мог тот, кто по приказу Буруна вел за этой квартирой, в которой какое-то время должна была находиться Инна, скрытое наблюдение. Этот человек, после того как Бурун не ответил на его телефонный звонок в квартиру номер 20, насторожился и решил на всякий случай сфотографировать всех, кто будет выходить после этого из подъезда. Так он и Радич попали в объектив фотоаппарата.

Пересохшие гортань и нёбо горели, требуя влаги, ему страшно хотелось пить..

В конце концов он впал в вялую, липкую дрему. Это был не сон и не бодрствование, а что-то среднее между ними.

Сколько времени он провел в таком полусне, он не помнил. Из дремотного состояния его вывели резкие сигналы пожарных машин.

Дернувшись, выпрямил склоненную до этого на грудь голову. Прислушался.

Сигналы пожарных машин раздавались где-то далеко внизу. Значит, он не ошибся — дом многоэтажный.

Внезапно почувствовал едкий запах. Обернулся — из-под двери в комнату вползал сизый дым.

Струйка дыма сначала была слабой, но вскоре она превратилась в плоский густой пласт, неумолимо заполнявший угол комнаты.

Он мог сделать только одно: передвигая ступнями и развернувшись лицом к двери, отодвинуться вместе с креслом подальше от дыма. Подумал: может, это и есть тот вид казни, который придумал для него Моня? Удушить его этим дымом, как в душегубке?

Все три окна в комнате были закрыты. Он сидел, наблюдая за заполняющим угол комнаты сизо-серым туманом, и понимал: если дым сейчас заполнит все помещение, он, без всякого сомнения, задохнется.

Вскоре он услышал топот, гулко раздававшийся в коридоре. Люди, издававшие этот топот, стремглав приблизились к дверям его комнаты и тут же пробежали мимо.

Он сидел, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Топот совсем не обязательно мог означать спасение. Но он означал, что там, в коридоре, что-то не так.

Вскоре он снова услышал грохот ботинок. На этот раз бегущий остановился точно у двери комнаты, в которой он находился.

Человек, стоящий снаружи, пытался открыть дверь, дергая за ручку. Затем забарабанил руками в створку. Крикнул по-английски:

— Пол! Пол, вы здесь?

Молчанов почувствовал: сердце колотится как бешеное. Голос был ему знаком, однако вспомнить, кому принадлежит этот голос, он, сколько ни старался, не смог.

В дверь снова начали барабанить. Затем стали бить в нее ногой.

После нескольких мощных ударов створка не выдержала и вылетела.

В комнату, отмахиваясь от дыма, вошел Весли Чемберс. В руке он держал пистолет. Увидев Молчанова, сказал:

— Пол, черт возьми… — Пригнувшись, посмотрел ему в глаза: — Пол, пожалуйста, если можете потерпеть несколько секунд, кивните. Я хочу вас сфотографировать. Вы можете потерпеть?

Молчанов кивнул. Спрятав пистолет, Чемберс достал из кармана куртки фотоаппарат. Сделав несколько снимков с разных точек, снял со рта Молчанова липкую ленту:

— Пол, господи… На вас страшно смотреть… Как вы?

— Пока держусь…

— Подержитесь еще немного… Сукины дети, что они с вами сделали… Извините, что принялся сначала фотографировать вас… Но вы понимаете, это было нужно… На этот раз мы не упустим этого гада…

— Какого гада?

— Моню.

— Вы его задержали?

— Да. Он и все, кто находились с ним здесь, арестованы.

— Здесь — это где?

— Пол… я не могу на вас смотреть… — Весли покачал головой. — Мы с вами находимся в Форт-Ли, в «Уан Бридж Плаза». Подождите, я вызову «скорую»… — Достал телефон, набрал номер: — Прошу срочно прислать «скорую» в Форт-Ли, к «Уан Бридж Плаза». Один раненый. Ничего больше не спрашивайте, там увидите. — Спрятал телефон. — Давно вы здесь?

— Не знаю. Какой сегодня день?