Смерть под кактусом - Лариса Ильина

Теперь одноклассник смотрел на меня столь неодобрительно, что я торопливо добавила:

— Юрочка, ты посмотри… У Шаха должен быть ключ от наручников.

Юрка отвлекся и принялся ощупывать у того карманы.

— Вот… — он потянулся к ограде и через секунду отомкнул мои браслеты.

«Так ключ у Шаха все-таки был, — подумала я. — Почему же Жорж его не нашел? Потому что не собирался меня отстегивать. Он ждал здесь Юрку… Сумасшествие какое-то…»

Заполучив долгожданную свободу, я вскочила на ноги, растирая онемевшее запястье. Юрка сидел по ту сторону ограды, задумчиво исследуя свои наручники.

— А ключ от этих не подойдет? — Я перелезла через ограду, стараясь держаться так, чтобы Шаха не было видно из-за Юрки.

Юрка поднял голову и посмотрел мне в лицо.

— Нет…

Было в его глазах что-то такое, что заставило меня всхлипнуть и, подобравшись бочком, уткнуться ему в плечо. Юрка обнял меня свободной рукой и прижался щекой к гудящей голове.

— Дура… — сказал он. Я молча кивнула.

Неожиданно на соседний могильный камень с шумом приземлилась ворона. Склонив набок голову, она с любопытством разглядывала невиданную доселе картину.

«Пейзаж с покойником…» — вздохнула я про себя.

— Теперь у тебя будут неприятности? — Я попробовала поднять голову, Юрка тоже повернулся, и совершенно неожиданно мы столкнулись носами.

Несколько мгновений мы растерянно моргали друг другу в глаза, потом одноклассник тяжело сглотнул и, воспользовавшись ситуацией, меня поцеловал. Я заморгала еще чаще, но, делая поправку на необычность ситуации, выносить на обсуждение Юркино поведение не стала.

— Черт с ними… — отозвался он.

— С кем? — не поняла я, поскольку из головы уже вылетело, о чем спрашивала.

— С неприятностями.

Я отодвинулась и, глядя на Юрку, честно сказала:

— Я не хотела… Правда… Я ничего не знала. Просто все так получилось. И Тайку украли… Ты знаешь?

Он кивнул. Я с волнением следила за его реакцией. Но Юрка хмыкнул:

— Эта коза отдельно получит… Пусть только появится.

— А-а…

— Появится, не беспокойся.

Поняв, что Юрка разыскал сгинувшую без вести сестру, я вскочила на ноги и заорала.

— Светик, — укоризненно нахмурился Юрка, — кладбище все-таки…

Радостно скалясь, я снова плюхнулась рядом с ним.

— Юрка, а просто так наручники не открыть?

— Нет.

— Тогда давай их отстрелим?

— Их — что?

Вскочив, я перемахнула через ограду, и устремилась к ближайшим кустам. Сюда улетел Федин пистолет, когда Жорж вышиб его из моей руки. Надеюсь, он не прихватил его, когда ушел. Однако поползать все же пришлось. Пока я торопливо обшаривала землю, Юрка стоял возле ограды, поминутно тревожно окликая:

— Свет, а Свет? Ты где? У тебя все в порядке?

Юрка явно тревожился за состояние моих мозгов, особенно после того, как по ним звезданули рукояткой пистолета.

Когда я появилась возле ограды с ТТ в руке, волосы на голове одноклассника встали дыбом.

— Осторожно! Где ты это взяла? Дай сюда! Да не маши ты им! Митрофанова, отдай оружие немедленно!

Я не стала доводить одноклассника до инфаркта, хотя, конечно, приятно было послушать, что о тебе так волнуются. Получив пистолет в руки, Юрка наконец успокоился. Проверил обойму, велел отойти подальше от ограды и, пристроив на камне, перебил браслеты.

— Откуда?

Я честно рассказала.

— Интересно, — задумался Юрка, — а я-то почему об этом не знаю?

— А почему ты обязан об этом знать?

— Потому что об утере оружия следует докладывать.

Немного подумав, я кивнула:

— Так вот оно в чем дело! Он тоже мент… то есть милиционер. Вот почему Жорж сказал: «Не ментовская пушка». Он знал! Похоже, здесь все все знают, кроме меня. Так Федя — твоих рук дело?

Юрка кивнул.

— Вот какой мамочке он беспрестанно бегал звонить! А кто же был ночью в его коттедже? Неужели Тайка тебе навернула? — Тут я хихикнула, вспомнив перепуганную Тайкину физиономию. — Но почему же ты не сказал, что это ты?

— А вы мне дали рот открыть? — раздраженно ответил Юрка, подходя ближе. — Ведь эта коза сначала копытами машет, а только потом думает. Выучил на свою голову!

Мне было очень смешно, но я изо всех сил сдерживалась. Воспоминания о той ночи Юрке явно удовольствия не доставляли. Хотя я понимала, что сейчас не самое подходящее для расспросов время, любопытство было сильней.

— Выходит, ты за Жоржем еще раньше гонялся?

Юрка фыркнул:

— Гонялся! Мы восемь месяцев на его группу положили. Ребята забыли, что такое дом родной! Человека внедрили, по лезвию ходил… И тут… здрастьте! — Он сердито засопел, тщательно подбирая слова для выражения чувств. — Вы свалились как снег на голову. Ведь могли бы сказать, куда собрались, так нет!

— Мы спонтанно собрались, — принялась я оправдываться, — путевки были горящие, дешевые… Почти даром…

— Знаешь, где бывает даром? — с сарказмом поинтересовался Юрка. Я доверчиво моргала, рассчитывая узнать где. — В мышеловке. Там бесплатно.

— Не понимаю.

— Оно и видно! Вам путевки подружка из Тайкиной группы продала? — Я кивнула, умирая от любопытства. — А купил путевки ее жених, который не смог поехать? А кто ее жених?

Я пожала плечами. Юрка сунул руку во внутренний карман пиджака:

— Петр Вадимович Икотин. Он же Котя, кому как больше нравится. Мошенник. К работе подходит исключительно творчески. Для того чтобы вы попали именно в «Богородское» и именно в номер для новобрачных, познакомился с однокурсницей моей бестолковой сестры…

С контрастной черно-белой фотографии на меня сурово смотрел Игорь. Пока я справлялась с потрясением, Юрка негромко добавил:

— К тому же ты обещала поехать со мной на выставку…

Я опустила глаза в землю и печально вздохнула.

— Юрка! Светка! — зазвенело вдруг откуда-то из-за часовни.

Вздрогнув от неожиданности, я развернулась на голос. Разбросав руки в стороны, по жухлой осенней травке к нам летела Мегрэнь. Следом за ней, придерживая распахивающиеся полы куртки, торопливо трусил Федя.

— Юрка! — мимоходом хлопнув ладонью по просторной груди братца, Тайка повисла у меня на шее.

Стиснув друг друга в объятиях, мы дружно заревели. Тайка выла с чувством, охая и причитая, как видно, рассчитывая тем самым оттянуть момент трогательного объяснения с родственником. Но когда продолжительность рыданий перешла все допустимые границы приличия, расцепиться все же пришлось. Юрка терпеливо ждал.