Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Вижу. Те, что в высоких шапках и красных мундирах?

— Красные мундиры — это же британские войска.

— Британские?

Мыслитель не ответил. Он выбежал через зал в коридор, распахнул двери. Два гренадера в алой форме предстали перед ним. Серебристая сталь штыков хищно поблескивала в утреннем свете.

— Стоять! — вскричат тот, что был повыше. — Именем Его Величества!

— Его Величества? — ошалело переспросил Мыслитель Коцвинкл.

— Да, Его Величества — вы, бесцеремонный бунтовщик!

— Что за ерунда? — схватился за голову Сэмми.

— Не ерунда, — пробормотал Мыслитель. — Коббет ведь говорил… Кажется, сам факт нашего прибытия сюда изменил прошлое. В этом прошлом англичане заняли Филадельфию.

— Хватит болтовни! — прикрикнул на него гренадер. — Все ваши протесты приберегите для генерала Бэргойна. Когда он войдет сегодня в город, вы и ваши соратники-бунтовщики предстанут пред трибуналом!

Мыслитель побледнел.

— История изменилась, — прошептал он. — Бэргойн победил. Съезд не состоится. Те четверо… отцы-основатели… они никого тут не ждали. Они готовились бежать… а мы остались. И вот теперь мы под арестом.

— Ну уж нет! — Сэмми выхватил ствол, наставил на солдата и нажал на спуск. Тот отшатнулся и прикрыл лицо руками. Но ничего не произошло — раздался еле слышный щелчок.

Второй солдат уже шел в наступление, выставив перед собой штык, но Мыслитель успел захлопнуть дверь перед самым его носом. Навалился всем телом на засов. С той стороны в дверь забарабанили. Потом — принялись бить штыком.

Сэмми прицелился.

— Да опусти ты эту игрушку! — выдохнул Мыслитель. — Она тут не работает.

— Быть такого не может! — Нунцио выхватил револьвер из рук Сэмми, оттянул барабан. — Заклинило, наверное. — Он нацелил оружие на стену, спустил курок… ничего. Все тот же беспомощный щелчок.

— Может, вернемся к машине времени? — неуверенно предложил Мэш. — Мало ли, что этот проф нам наплел…

— Можно не пробовать, — выдохнул Мыслитель Коцвинкл. — Профессор Коббет был прав. Наше будущее из этой точки не вычислить. Это прошлое — теперь наше настоящее, и мы, скорее всего, наплодили в нем аномалий. Да и к тому же, если часы и револьверы здесь не работают, тут и физика — не совсем такая, как у нас. Если не работает простое, вряд ли мы запустим такую сложную штуку, как коббетовская машина времени.

— Но даже в тысяча семьсот семьдесят шестом огнестрел, часы и прочее — все это работало, разве не так? — вознадеялся Сэмми.

— В нашем семьсот семьдесят шестом, — сказал Мыслитель. — В прошлом, что было у нас. Но мы нарушили фундаментальный закон, сделав прошлое настоящим. Ну, или хотя бы попытались. Ведь фундаментальные законы, по сути, не могут быть нарушены.

— Но мы же здесь.

— Да, здесь. Вот только это не наше прошлое, как ты не поймешь? Никак не может им быть. Это прошлое происходит откуда-то еще.

— Откуда же еще ему браться? — захотел узнать Мэш.

— Из мира, в котором современные механизмы не работают, подчиняясь другим законам природы. Из мира, в котором англичане разгромили силы восстания и захватили отцов-основателей. Из мира, существующего в альтернативной вселенной.

— Альтернативной вселенной?

Мыслитель спешно и сбивчиво поведал им концепцию, но тут подоспели еще солдаты. Дверь пала под их ударами, и приятелей грубо растащили по сторонам.

— Помяните слова Франклина! — кричал Мыслитель.

Но в этом мире Франклин — и Мыслитель, раз уж на то пошло, — ошибся.

Всем им пришлось болтаться на виселице поодиночке.

Перевод: Григорий Шокин

Голливудские тайны

Robert Bloch. "Terror Over Hollywood", 1957

Впервые я увидел Кей Кеннеди «У Чейсена» несколько лет назад.

Тогда она не была Кей Кеннеди. Признаться, я даже не помню, каким именем она тогда звалась, может, Таллулой Шульц. И брюнеткой она не была, а блондинкой. ММ [Мэрилин Монро (1926–1962) — американская кинозвезда] только вошла в моду, и как Мейми ван Дорен [Все имена, упомянутые в рассказе, кроме пяти главных персонажей, принадлежат реальным лицам], как Шери Норт, как пять тысяч иных, эта девушка щеголяла «платиновыми» волосами и грудью значительного размера.

Я узнал о ней случайно, просто у стойки бара она занимала место рядом с Майком Чарльзом, окликнувшим меня тогда.

— Дорогой! Иди сюда, хочу излить любовь в твою драгоценную ушную раковину! — Он вскочил, когда я подошел, схватил меня и хлопнул по спине.

Я не первый год в Голливуде, но все ж мне не нравится, когда «дорогим» меня называет мужчина, и удовольствия от хлопков по спине я тоже не испытываю.

Но я оскалился и выдал:

— Мальчик, привет!

И ткнул его в бок. И сказал, что я не первый год в Голливуде.

— Что будешь пить? — спросил он. Я покачал головой.

— Ах да, ты не пьешь. — Он обернулся к своей белокурой знакомой. — Вообрази, парень совсем не пьет. И не ест. Чем ты жив, старина?

Я вздохнул.

— Язва… Диета. Он рассмеялся.

— Ну-ну, Ты продюсер. Тебе диета. К счастью, я режиссер. Мне вот — лакомства! — Он взглянул на блондинку, назвал ее по имени, которое я не расслышал, и сказал. — Дорогая, знакомься, Эдди Стерн, милейший тут парень.

Я улыбнулся ей, она — мне, что совершенно ничего не значило. Не значило для меня, я был уверен, — и для нее. Кто помнит имена «независимых» продюсеров? Немногие: — Селзник, Креймер, Хьюстон — стали известны публике через рекламу, но большинство из нас анонимы.

Белокурая крошка хлопнула ресницами, сделала выдох, и я подумал, этим представление закончилось. Но неожиданно она открыла рот и сказала:

— Эдвард Стерн. Ну конечно! Я ваши картины видела еще девчонкой. И «Луну над Марокко», и «Город одиноких», и…

Она без запинки перечислила восемь картин, ни разу не наморщив свой гладкий лобик. Признаться, я свой наморщил.

— Вы кто? — спросил я. — Чудо-ребенок?

— Просто люблю кино, — сказала она. — Всерьез изучаю, ведь так, Майк?

Режиссер цапнул ее за руку.

— Всерьез, всерьез. — Закивал. И улыбнулся ей. — Детка, иди ко мне в старлетки. Гарантирую, учить будет опытный мастер.

— Когда-нибудь я стану звездой.

— Станешь! — Подхватил Майк. — Я же тебе обещал.

— Я не шучу, — сказала она. Какие тут шутки. Девушка глянула на меня. — И вот почему постановкой картины интересуюсь со всех сторон. Ваша работа, мистер Стерн, всегда меня восхищала. Вы для меня рядом с Хэлом Уоллисом.

Я качнул головой.

— И его имя знаете, а? Вы меня, честно говоря, удивили.

— Она, наверняка, знает даже имя его жены, — сказал Майк противным голосом.

— Знаю. Он женат на Луиз Фазенда. Она снималась в картине