Светотени - Сергей Васильевич Гук

Грант поглядел на кроваво-сизое месиво внутренностей выпотрошенной антилопы, небрежно брошенных Жаком под деревом, и отошел.

Фиат наломал сучьев, намереваясь развести настоящий большой костер, Бастьен взялся ему помогать. Пьер, покуривавший, сидя на одеяле, лениво заметил:

— Требуху надо выбросить подальше, а то завоняет и мухи налетят.

Никто ему не ответил, и он, посидев еще немного, принес от своего грузовика кусок старого брезента, взял сучок и сгреб им на него требуху. Держа свернутый брезент как можно дальше от себя и брезгливо скривившись, он пошел в сторону от лагеря.

— Подальше отнеси… — крикнул ему вслед Жак.

Пьер сердито забурчал в ответ, но послушался — видимо, перспектива отдыхать в обществе роя мух ему совсем не нравилась.

Шардон начал ногой заравнивать песок на том месте, где лежала требуха, хозяйственный Бастьен отобрал несколько лучших кусков мяса и, сложив их в пластиковую миску, понес к фургону «инженеров».

Жуткий, леденящий кровь крик, раздавшийся с той стороны, куда недавно ушел Пьер, заставил всех вздрогнуть и буквально застыть на месте. Первым опомнился Шардон — не вынимая изо рта трубки, он неуклюже затрусил к вершине холма, за которым скрылся волосатый верзила со шрамом. За Шардоном последовали остальные.

Пьер катался по песку, прижав к животу левую руку. Когда к нему подбежали, он поднял на столпившихся вокруг шоферов белые от боли глаза:

— Меня ужалила змея!

— Где она? — сразу же спросил Махтджуб.

— Э, парень, какое это теперь имеет значение… — отмахнулся Фиат.

— Чтобы помочь, надо знать, какая змея укусила, — объяснил бербер.

— Там, — превозмогая боль, указал Пьер.

Подняв с песка валявшийся рядом со свертком брезента сук, Махтджуб бросился за пригорок. Сэм поспешил за ним.

— Как это могло случиться? — спросил он на бегу.

— Наверное, он наступил на нее или решил убить, не зная, как это нужно правильно сделать. Плохо, что она укусила его в руку… — отрывисто говорил проводник. — Слишком близко к сердцу.

Сэм внимательно смотрел себе под ноги — перспектива оказаться в положении Пьера его никак не прельщала.

— Вот она! — крикнул Махтджуб.

Грант и сам уже успел заметить длинное, извивающееся тело, быстро скользившее по плотному песку. Видимо поняв, что ей не уйти от преследователей, змея свернулась в кольцо и зловеще зашипела. От этого звука у Сэма пошли по коже мурашки, возникло гадливое чувство отвращения и страха.

Махтджуб ударил змею палкой по голове. Удар отбросил ее, она вновь попыталась уползти, но двигалась уже медленнее. Проводник в два прыжка нагнал ее и добил.

— Отрежь ей голову, — велел он Сэму.

— Зачем? — не понял тот.

— Обычай пустыни. Если этого не сделать, то гадины будут преследовать тебя. Они сползутся на место гибели этой твари и потом начнут искать ее убийцу. А мы зароем голову, и они ничего не узнают. Ну!

Преодолевая отвращение, американец наступил ногой на скользкое, словно упругий шланг, тело и, вынув кинжал Махтджуба, одним взмахом отсек змее голову.

— Вот и хорошо… — проводник сноровисто вырыл ямку в песке, и скоро ничего не напоминало о том, что здесь произошло. Обезглавленное тело змеи он поднял на палку и пошел обратно.

— Что это за тварь? — стараясь не смотреть на ношу Махтджуба, поинтересовался шагавший рядом с ним Сэм.

— Плохая… Очень ядовитая. Боюсь, оасовцу уже ничего не поможет. Туареги в таких случаях сразу отрезают себе руку, если хотят спасти жизнь…

Проводник оказался прав. Когда они вернулись, все было кончено. Пьер, с вымазанным темной кровью лицом лежал на песке — странно вытянувшийся, он казался еще больше ростом, а шрам на его лбу приобрел какой-то лиловый оттенок. Доменик, окруженный водителями, молча стоял над телом, глядя на приближающихся Сэма и Махтджуба.

— У него пошла горлом кровь, — негромко пояснил Фиат Гранту. — Теперь некому вести один грузовик…

— Ты, — Доменик ткнул пальцем в грудь Махтджуба, — умеешь водить машину?

— Да, — проводник далеко в сторону отбросил палку с телом змеи.

— Тогда сядешь за руль вместо Пьера. Будешь получать его деньги. Тихо! — Доменик поднял руку, призывая замолкнуть недовольно зашумевших водителей — речь зашла о деньгах, и все тут же забыли о погибшем. — Никто из вас не поведет два грузовика разом, а парень может быть одновременно проводником и шофером. Поедешь первым, на машине Пьера, вторым Грант, потом Отто, ну а дальше — по порядку… Да, вот еще что, у нас нет возможности таскать с собой тело по проклятой пустыне. Выройте ему здесь в песке яму поглубже и прочтите короткую молитву. Все.

— Надо бы хоть какой ящик, — поскребывая ногтями давно не бритый подбородок, протянул набожный, как все итальянцы, Фиат.

— Используйте старый брезент. Еще вопросы? Нет? Исполняйте! — Доменик по-военному развернулся и пошел к фургону…

Ночь Сэм провел в кабине грузовика в одиночестве. Теперь впереди него красными светляками горели габаритные огни грузовика Пьера, за рулем которого сидел Махтджуб. Странная и страшная смерть бывшего оасовца произвела на всех гнетущее впечатление. Когда его тело, небрежно завернутое в брезент, опускали в наспех вырытую под начинающим сильно припекать солнцем яму, набожно перекрестившийся Фиат тихо прошептал:

— Первый из нас.

Вспыльчивый Жак хотел было съездить итальянцу по шее, чтобы не каркал, но Отто не дал разгореться ссоре — то ли действительно не желал возникновения раздоров, то ли хорошо помнил об угрозе Доменика вычитать за драки из жалованья, а может быть, не желал присутствовать на еще одних похоронах?

Грант признался себе, что ехать вместе с Махтджубом ему было веселее — проводник или напевал, или рассказывал старинные легенды и предания, не давая Сэму задремать за рулем. Оказывается, за две ночи Грант уже успел привязаться к этому живому, непосредственному и в то же время немного странному парню. Поболтать бы с ним по рации, но Доменик категорически запретил не относящиеся к делу переговоры. И вообще, он очень напоминал Сэму сержанта — та же строевая выправка, приказной той, те же жесткие требования к дисциплине. Может быть, в пустыне действительно иначе нельзя?

А что за люди ведут другие грузовики? Кто такой итальянец Фиат, откуда он родом, каким ветром занесло его сюда? Нет ответа…

Или, к примеру, взять Отто — немец, и не скрывает этого, да и что толку скрывать: его французский сразу выдает уроженца Рейна. В таком возрасте, как у него, надо не шоферить по геологическим экспедициям в жарких пустынях, а покуривать фарфоровую трубочку в собственном ухоженном тенистом садике. Хотя, чего только не сделаешь ради денег, а вокруг и так полно безработных. Кто такие Жак, Бастьен или Шардон? Почему едущие в фургоне «инженеры»