Та, которой не стало - Сандра Браун

– Помни, чадо, ты нужен мне! Я люблю тебя и хочу защитить от равнодушия и презрения, которыми ты окружен. Я могу защитить тебя от родителей, от начальника, от несправедливого учителя, от лукавого друга, от жены, мужа и прочих, которые только говорят, что любят тебя. Но они лгут. ЛГУТ!!! – Последнее слово брат Гэбриэл особенно подчеркнул. – Я готов обнять тебя и принять в свою семью. Да, она велика, в ней – миллионы таких же, как ты, но в ней ты никогда не потеряешься и никогда не будешь один. Я уже приготовил для тебя место – особое место, предназначенное именно для тебя, и оно так и останется незанятым, если ты не придешь.

Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты думаешь: откуда брат Гэбриэл меня знает? Эти сомнения посеял в твоей душе дьявол. Не поддавайся им. Отбрось их от себя. Дочь, сын, возлюбленное мое чадо… – Его голос снова опустился до шепота. – …Я знаю тебя. Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты помог мне создать порядок в мире!

– Порядок в мире? Что он имеет в виду? – спросил Харт, но Мелина только отмахнулась от него:

– Тише, дай послушать!..

Но слушать дальше было особенно нечего. Брат Гэбриэл прочел длинную молитву, благословляя всех своих последователей. Потом на экране возникло изображение Храма на фоне ослепительного, золотисто-алого заката, а также почтовый адрес, телефоны и адрес в Интернете. Приверженцам Церкви Благовещения предлагали звонить в Храм и заказывать духовную литературу.

– В которой, несомненно, содержатся ответы на все возможные вопросы, – заметила она, выключая звук.

– Интересно, откуда брат Гэбриэл их берет. Ответы – я имею в виду… – проворчал Харт.

– Ты заметил – он обращается к таким, как Дейл Гордон?

– И не только к ним, Мелли. Я знал нескольких сотрудников НАСА, которые утверждали, что брат Гэбриэл изменил их жизнь, сделал ее прекрасной, исполненной смысла.

– Если это шутка, то не очень удачная, Харт!

– Я вовсе не шучу, – мрачно сказал он. – Одна моя знакомая отправила свою дочь в школу при Храме.

– Тогда объясни мне, как могут здравомыслящие, получившие прекрасное образование люди верить, что один человек может знать ответы на все вопросы.

– На самом деле объяснить это очень просто, – пожал плечами Харт. – Брат Гэбриэл говорит этим людям то, что они хотят услышать, и не больше того. Но этого хватает. Он воздействует на их самые сильные страхи – на страх одиночества и непонимания. Брат Гэбриэл утверждает, что он один якобы знает, чего ты на самом деле стоишь. Что он один способен оценить тебя по достоинству, в то время как окружающие только и делают, что утверждаются за твой счет. Придите ко мне, верные, и будете причислены к избранным, к элите рода человеческого… вот его главный крючок, главная приманка, которая действует практически безотказно, потому что самый успешный человек не может с уверенностью утверждать, что пользуется всеобщей любовью. Самый богатый человек в глубине души знает, что за все его деньги ему не купить настоящей, искренней любви, заботы, дружбы. Что уж тут говорить о тех, кому не повезло в жизни? Впрочем, они-то как раз интересуют брата Гэбриэла куда меньше. Они годятся только на роль исполнителей, рабочего скота или солдат, в то время как богатые дают ему деньги, влияние, власть.

– Невероятно! – воскликнула она. – Неужели эта простая схема работает так безотказно?!

– Все именно так, Мелли. Это не только невероятно, это страшно! Миллионы людей во всем мире – и не только немцев – были уверены, что Гитлер является новым мессией и что его идеи – это именно то, что необходимо человечеству для благоденствия. Гитлер является классическим примером того, как один человек может манипулировать сознанием миллионов людей. С тех пор многим маленьким фюрерам, создателям многочисленных сект и культов, не дает покоя его пример. И они пытаются – с большим или меньшим успехом – повторить его путь. К счастью, наш век стал более меркантильным, поэтому новые проповедники чаще всего добиваются счастья и благоденствия не для всего человечества, а лично для себя. Для себя и для горстки приближенных. На этом, как правило, им приходит конец, но если брат Гэбриэл поставит себе более грандиозную задачу… Он может далеко зайти.

– Неужели все так серьезно, Харт! – вздрогнув, сказала она. – Неужели люди не видят, что собой представляет этот Гэбриэл? Ведь сколько раз эти проповедники обманывали верующих!

– Увы, – вздохнул Харт. – Люди всегда были склонны предпочитать сладкую ложь горькой правде. Кроме того, брат Гэбриэл, строго говоря, совсем не проповедник и даже не служитель культа. Он – верховное божество религии, которую сам же создал, иначе откуда бы ему знать ответы на все вопросы? Ему одному ведома тайна бытия, и каждый, кто последует за ним, автоматически приобщается к сокровенному знанию. Это куда проще, чем изучать Священное Писание и бороться со своими страстями – сребролюбием, гордыней, похотью. Не удивлюсь, если брат Гэбриэл объявил секс добродетелью – недаром же он назвал свою секту Церковью Благовещения. Кстати – вот тебе и еще одно доказательство того, что он считает себя божеством – ведь именно архангел Гавриил принес деве Марии известие о том, что она станет матерью божественного младенца. – Харт хмыкнул. – Как видишь, даже брат Гэбриэл вынужден был кое-что позаимствовать у христианства, но, как только бог стал ему не нужен, он начал обходиться без него. Кстати, Мелли, ты веришь в бога? – неожиданно спросил он.

Этот вопрос застал ее врасплох.

– Да, – коротко ответила она. – А ты?

– Я верю в науку.

– А когда ты решил стать астронавтом?

– Сколько себя помню, всегда любил смотреть на звездное небо, – задумчиво сказал Харт. – Часто после наступления темноты я потихоньку удирал из дома, садился на свой велосипед и ехал за город, где мне не мешали городские огни, а небо было черным-черно. Я часами всматривался в небо, мечтая увидеть падающий метеорит, или спутник, или хотя бы метеорологический зонд. Первые астронавты – и наши, и русские – были моими любимыми героями, и, конечно, мне тоже хотелось отправиться в космос. Но в глубине души я знал, что из этого ничего не выйдет.

– Почему?

– Потому что до тех пор, пока я не закончил школу, я был вынужден жить в резервации.

– Ну и что?

– А то, что возможностей у меня было не так много.

– Тогда почему ты ничего не делаешь, чтобы изменить это?

– Что, например?

– Например, ты мог бы сотрудничать с этой ассоциацией, о которой ты мне говорил.

Харт нахмурился.

– Что? Что тебе мешает? Этот вождь – Высокий Куст?

– Длинное Дерево. Лонгтри.

– Не имеет значения. Главное – он честный человек? Или ты сомневаешься в его искренности?

– Возможно. С одной стороны, Лонгтри, безусловно, честен. С другой стороны… – Харт повел плечами, словно пытаясь сбросить с себя груз сомнений. – Не знаю.