Та, которой не стало - Сандра Браун

– Кто там, Тони?..

В следующую минуту Кендис Андерсон появилась в дверях. Она могла бы быть капитаном болельщиц «Далласских ковбоев» – для этого у нее были подходящее лицо и фигура, грива вьющихся светлых волос и большие голубые глаза. Одета она была в вылинявшие джинсы с прорехами на коленях и коротенький топик, едва прикрывавший подтянутый живот. Однако, несмотря на всю ее красоту и кажущуюся приветливость, в лице и глазах Кендис Андерсон было что-то неизбывно печальное. Да и в том, как она прижалась к мужу, словно ища у него защиты, Мелине почудилось нечто щемяще трогательное.

– Мне сразу показалось, что я вас уже где-то видел, – оживленно заговорил Тони. – Рад познакомиться, мистер Харт.

Мужчины обменялись рукопожатиями, однако удивление не исчезло с лица Тони Андерсона.

– А это моя жена Кендис. Кен, познакомься: это мистер Кристофер Харт, а это мисс… Простите, запамятовал.

– Ллойд. Мелина Ллойд. – «Лучше приступать к делу сразу», – решила она. – Не могли бы вы уделить нам несколько минут? Я понимаю, нам не следовало приезжать без предупреждения, однако наше дело может оказаться очень серьезным, важным, а я боялась, что, если я позвоню вам заранее, вы не захотите с нами разговаривать…

– Разговаривать с вами? О чем? – В голосе Тони Андерсона прозвучали жесткие нотки, и она поняла: Тони догадался, о чем пойдет речь.

– Вы совершенно правы, мистер Андерсон, – сказала она. – Я… Мы хотели поговорить с вами о похищении вашего ребенка.

Тони жестом защитника обнял жену за плечи, но было поздно – голова Кендис Андерсон поникла, а большие голубые глаза наполнились слезами.

– Вы репортер, мисс Ллойд? – Голос Тони звучал откровенно враждебно, а лицо выражало теперь холодность и неприязнь.

– Нет, я – жертва. Если точнее, то не я, а моя сестра, но… Ее убили несколько дней назад.

– Джиллиан Ллойд?.. Я читала в газете… – Кендис Андерсон подняла голову и внимательно посмотрела на Мелину. – Вы были близнецами, верно?

– Да. И я почти уверена, что похищение вашего ребенка и смерть моей сестры связаны между собой. Дело в том, что Джиллиан была пациенткой той же клиники, что и вы…

– Какая же это связь? – оборвал ее Тони. – Извините, мисс Ллойд, но скорее всего вы ошибаетесь. Или ваш разум помутился от горя.

Харт выступил вперед:

– Простите, мистер Андерсон, но, может быть, мы все-таки пройдем в дом и поговорим спокойно?

Что ни говори, а в том, что Харт был знаменитостью, имелись свои плюсы. Хартредко пользовался своей известностью, однако в данном случае он решил изменить своим принципам.

– Пожалуйста, – добавил он. – Это очень важно – и для Мелины, и для меня тоже. А может быть – кто знает? – и для вас…

– Мы ненадолго! – добавила Мелина просительно.

Тони поглядел на Кендис, которая чуть заметно кивнула:

– Пусть войдут.

Андерсоны провели их в небольшую столовую рядом с кухней. Судя по неубранной посуде, оставшейся на столе, они только что кончили ужинать. Перед горящим камином свернулся на коврике золотистый ретривер с большими грустными глазами. Лениво покосившись на вошедших, пес снова опустил голову на лапы и стал смотреть в огонь.

Приглушив звук работающего телевизора, Тони выжидательно повернулся к ним.

– Прошу вас, присаживайтесь, и давайте начнем наш разговор, – предложил он. Сам Тони опустился на диван рядом с женой и взял ее за руку. Было совершенно очевидно, что эти двое не просто беззаветно любят друг друга, но и по-настоящему близки. Этому можно было позавидовать, и Харт неожиданно поймал себя на том, что ему очень нравится и уют этой небольшой комнаты, и собака у огня, и та внутренняя близость, которая соединяла Андерсонов. Они даже двигались так, словно один был тенью, зеркальным отражением другого, и умели, разговаривать без слов, обходясь жестом, взглядом, иногда просто кивком головы или прикосновением. Вряд ли Харт встречался раньше с такими очевидными свидетельствовами близости, и сейчас он невольно задумался, будет ли когда-нибудь в его жизни что-то подобное.

Впрочем, он тут же сообразил – чтобы достичь такого уровня взаимопонимания, необходимо пожертвовать многим, необходимо снять все барьеры и без страха открыть свою душу тому, кого любишь.

– Вообще-то, – продолжил Тони, – мы не разговариваем с посторонними о похищении Энтони. Но мы готовы сделать исключение лишь по той причине, что кто-то может сообщить нам нечто, что поможет найти нашего мальчика.

– К сожалению, мистер Андерсон, я пока не располагаю никакой обнадеживающей информацией, – ответила Мелина. – Мне самой необходимы сведения, которые…

– Простите, но я не вижу, чем мы можем вам помочь! – нетерпеливо перебил Тони Андерсон.

– Как я уже сказала, моя сестра Джиллиан проходила процедуру искусственного оплодотворения в той же клинике, что и ваша жена, – сказала Мелина. – Меньше чем через сутки после операции ее убили. Я и полковник Харт убеждены, что между убийством и клиникой есть какая-то связь.

– А вы-то тут при чем? – Тони повернулся к Харту.

– Справедливый вопрос. – Харт слегка наклонил голову. – Дело в том, что я провел с Джиллиан почти всю ночь накануне ее гибели. Она уехала из моего номера в отеле поздно ночью, а перед рассветом ее убили.

Тони открыл было рот, но ничего не сказал. Кендис Андерсон оказалась смелее.

– Вы были ее донором, мистер Харт?

– Называйте меня Вождь, если вас не затруднит. Это прозвище мне привычнее, – попросил он. – Что касается вашего вопроса, то нет, я не был ее донором.

– Моя сестра воспользовалась спермой анонимного донора, – вмешалась Мелина. – А вот вы… Простите за прямоту, но мне важно знать: вас оплодотворили спермой вашего мужа?

– Если хочешь, я отвечу. – Тони посмотрел на жену с такой любовью и заботой, что у Мелины невольно сжалось сердце. – Последние капли стыда я потерял много месяцев назад. Когда супруги приходят в клинику, занимающуюся проблемами женского бесплодия, им приходится оставлять целомудрие и стыд за порогом. Там задают такие вопросы относительно их сексуального опыта и привычек, берут такие анализы, прогоняют через такие тесты, что в конце концов теряешь всякую стыдливость. Поэтому сейчас я могу откровенно сказать вам – нет. Я бесплоден. В моей сперме практически нет живых сперматозоидов. Врачи утверждают, что это якобы из-за сильных медикаментозных средств, которые я получал в детстве. Поэтому-то я не возражал против использования донорской спермы. Знаете, когда все средства испробованы, а все надежды пошли прахом, поневоле хватаешься за соломинку. Собственно говоря, это я предложил жене такой вариант.

Врачи подобрали подходящего донора, что, замечу, было непросто. Они сделали все, чтобы его физические и интеллектуальные данные были максимально близки к моим, но для нас с Кендис и это уже было не важно. Мы просто хотели ребенка – здорового ребенка. И Энтони действительно был нашим ребенком – моим ребенком, если уж на то пошло!