Прощание с кошмаром - Татьяна Степанова

— Те картины, например, что находятся в частных собраниях и никогда не выставлялись.

— Откровенная порнография? Таких вещей у этого карлика с герцогским титулом было немного. Даже полотна, написанные им в парижских публичных домах с натуры, в большинстве своем вполне невинны. Григорьева же вообще не интересовала такая постановка вопроса. Он не ставил себе задачу эпатировать зрителя непристойностью. Его просто интересовал интимный мир женщин.

— А вас не удивляет, что шеф моего мужа остановил свой выбор именно на этом альбоме? — спросила Катя.

— Нет.

Она видела: это его действительно не удивляет. Он привык. Или опять-таки — ему наплевать?

— Ну, значит, так, — Кравченко широко улыбнулся Белогурову. — Я информирую Василь Василича, а вы ждете нашего звонка. И уж исходя из его содержания… И самое последнее, пока не забыл: если договоримся, и вещь окажется у кого-то из известных вам коллекционеров, и вы ее отыщете для нас — прежде чем с ее приобретением что-то решить окончательно, вы позволите нам с женой взглянуть на нее, прежде чем ввязывать в дело эксперта-оценщика?

— Конечно. Я не продаю кота в мешке. Я привезу вас к продавцу. Или вы и он приедете ко мне в галерею, — Белогуров кивнул равнодушно. — Рад был познакомиться. Рад буду помочь. И рад буду впредь сотрудничать. Поклон от меня Василию Васильевичу. Кстати, как его здоровье? Слышал тут как-то в одном месте, что с ним что-то…

Кравченко развел руками: мол, без комментариев. Пойми меня правильно, уважаемый. Белогуров понял; Они вышли из бара вместе (расплачивался Белогуров) и расстались в вестибюле.

— Я хочу посмотреть, куда он отсюда тронется, — сказала Катя, когда они сели в машину. — Давай-ка встань во-он там. Подождем его.

— Ну, и каковы впечатления? — Кравченко прикурил. — Довольна? Или тебе все мало? — Ничего необычного в поведений вроде бы нет. Только вот какая-то странная апатия ко всему, и пьет… Первый раз видит клиентов, сделка вроде бы крупная замаячила, а он… В таком фужере — он ведь, кажется, для шампанского — сколько грамм?

— Двести пятьдесят.

— Двести пятьдесят граммов коньяка?! Целый стакан?!

— А что, много, что ли? — Кравченко хмыкнул. — Этот Белогуров — парень здоровый. Только рыхлый. Мускулы как кисель. Интеллигентик!

Они ждали минут двадцать. Потом увидели его. Белогуров спустился по ступенькам, подошел к припаркованной на углу вишневой иномарке с тонированными стеклами. «Та самая, — отметила Катя, — „Хонда“ вроде — Воронов говорил». Белогуров сел за руль.

— Поехали за ним! — Катя так и загорелась. — Надо же какой, напился и едет. Еще задавит кого-нибудь. Поехали скорее!

— Нет, — Кравченко не тронул машину с места. — За ним мы не поедем.

— Почему? Я хочу узнать, куда он такой пьяный! собрался? Ну, пожалуйста, давай за ним!

— За ним не поедем. Почему — подумай сама. Этом был бы неверный ход.

— Он нас, точнее, тебя заметит?

— Не думаю. Но рисковать не стоит. Можем только все испортить. А потом такая слежка,. Катька, это игрушки для дефективных.

Катя сначала надулась, но потом решила: а может, Вадька и прав. Нечего пороть горячку, действительно можно навредить.

Она была бы чрезвычайно удивлена, узнав, куда именно направился Белогуров после беседы с ними. Через четверть часа он уже парковал «Хонду» на углу Никитской улицы.., возле здания ГУВД. Дело в том, что на руках у него была повестка с вызовом на 14.00 к следователю со смешной фамилией Ластиков.

Вчера вечером он звонил Белогурову в галерею, просил приехать для «оформления процессуальных документов». Ведь в деле иконокрада Могильного Белогуров по-прежнему оставался главным свидетелем обвинения.

Ластиков заказал ему пропуск и ждал на вахте у патрульного милиционера у бюро пропусков.

— Иван Григорьевич, и вы здесь, день добрый! Белогуров медленно обернулся: кто-то тронул его за плечо. А, это тот майор из розыска — Колосов его фамилия. Он только что вошел с улицы. Улыбается дружески, руку жмет… Рядом с ним какой-то тип в джинсах и черной щегольской рубашке с золотой цепочкой на шее (то был Свидерко), и с ними же…

Белогуров неожиданно для себя узнал в человеке, который пришел вместе с Колосовым… Константина Крайнева. Последний раз, помнится, они встречались в «Колорадо». И Шурка Марсиянов, и Пекин еще тогда были живы…

— Иван Григорьевич, нам с вами на второй этаж. Следственное управление там, — следователь Ластиков вежливо пропустил его вперед, — я вас не задержу, не беспокойтесь. Формальность!

Белогуров видел: Крайнева эти двое уводят куда-то по коридору. Племянник Салтычихи вдруг оглянулся. Потом оглянулся и во второй раз. Они встретились с Белогуровым взглядами.