Игры ангелов - Нора Робертс

Джоани встала, затушила сигарету. Затем достала из кармана двадцать долларов:

— За покраску ванной.

— Это же не я красила. Броуди.

— Ну так отдай их ему, если ты полная идиотка. Какое-то время гордость боролась в ней с практичностью, но последняя победила.

— Спасибо.

— Броуди знает об этом?

— Да — за исключением сегодняшних событий.

— Хочешь позвонить ему, прежде чем спуститься на кухню?

— Нет. Похоже, я ему малость поднадоела.

Джоани фыркнула:

— Единственное, на что пригодны мужчины, — доставлять удовольствие в постели. В остальном толку от них мало. Ладно, бери себя в руки и спускайся вниз. Сегодня в меню тушеные ребрышки.

— Чьи ребрышки? — встряхнулась Рис.

— Бизона, — на лице Джоани расцвела довольная улыбка. — Возможно, тебе удастся как-нибудь усовершенствовать это блюдо.

— Ну, если уж на то пошло…

— Тогда живо спускайся вниз. У меня, в конце концов, только две руки.

Броуди держал в руках замороженную пиццу, которую намеревался разогреть в микроволновке. Однако мысли его витали вокруг полноценного ужина.

Это она специально, решил Броуди. Бросила его, чтобы он не мог думать ни о чем, кроме нее. Точнее, кроме еды.

А ведь он всего лишь и хотел, чтобы она вела себя не столь активно. Чего было так кипятиться-то? Женщина есть женщина, что ни говори.

Должно же у него быть личное пространство в собственном доме? Возможность побыть одному — что может быть естественнее?

Он волен поступать так, как ему хочется. Волен — при желании — разогреть пиццу. Вот только желания что-то не наблюдалось. Ему хотелось полноценной, горячей еды. И он знал, где ее можно получить.

В конце концов, он ужинал и обедал в «Пище ангела» задолго до того, как здесь появилась Рис. И сейчас он ехал в город вовсе не потому, что хотел увидеть ее там. Просто у Джоани всегда вкусно кормили. Да и цены там были вполне приемлемыми.

Но как только его машина затормозила у ресторана, на улицу вышла сама Джоани.

— Я как раз хотела поговорить с тобой, — заметила она.

— О чем? Что-то с Рис…

— Именно, — от глаз Джоани не ускользнула его озабоченность. — Пройдемся. У меня есть десять минут.

Она вкратце рассказала ему о случившемся.

— Рис сказала, что позвонит шерифу, но пока еще не звонила. Держит себя в руках — по крайней мере, с тех пор, как справилась с нервами. Грязное это дельце — мусор в багажнике. Терпеть не могу подобных вещей.

— Остальное не лучше. Мне нужно поговорить с ней.

— Я даю ей десять минут — если, конечно, она пожелает видеть тебя. Зайди через заднюю дверь. Не хочу, чтобы вы шипели друг на друга у стойки.

Броуди так и сделал. Скользнув мимо Пита, он тронул Рис за руку:

— Нужно поговорить.

— Я занята.

— Это подождет, — он решительно вытащил ее на улицу.

— У меня всего минута. Я на работе. Никто не врывается к тебе в кабинет, когда ты работаешь. Почему бы и тебе не подождать, пока я закончу?

— Почему ты не позвонила мне, когда все это случилось?

— А тебе уже доложили, — мрачно заметила Рис. — Не позвонила, потому что не хотела. Если ты приехал сюда ради моего спасения, тебе лучше вернуться домой. Мне не нужен герой. Все, что мне нужно, — отработать эту смену.

— Я подожду, пока ты закончишь, потом отвезу тебя к себе. А утром мы сходим к Рику.

— Не нужно ждать меня после работы. У меня на это время свои планы.

— Какие планы?

— Те, что тебя не касаются. И к шерифу я тоже схожу одна. Мне не нужны ни сиделка, ни рыцарь в сияющих доспехах так же, как тебе не нужна моя помощь по дому. А сейчас мне пора возвращаться.

Рис повернулась было к двери, но Броуди ухватил ее за руку и потянул назад.

— К черту твои штучки, — он вздохнул, словно бы признавая поражение. — Пойдем домой.

Пару мгновений она молча смотрела на него, затем зажмурилась.

— А вот это уже удар ниже пояса, — заметила она. — Знаешь, лучше нам все как следует обдумать. Понять, хотим ли мы продолжить отношения. Давай поговорим обо всем завтра.

— Если хочешь, я лягу у себя в кабинете или внизу на диване.

— Я не поеду к тебе. Полагаю, мне лучше пока побыть здесь. В общем, обдумай все хорошенько, а потом уже поговорим.

Она ушла, оставив его в замешательстве и раздражении.