Мишн-Флэтс - Уильям Лэндей

Джимми Дуллитл служил архивариусом в бостонском департаменте полиции.

Архив находился в подвале – огромная комната, ряды полок, заставленных папками и ящиками. Отчасти атавизм – нынче бостонская полиция почти на сто процентов компьютеризована. Даже заметки для памяти делаются в компьютерной записной книжке, из которой их можно потом перебросить в стационарный компьютер. Однако многие детективы предпочитают работать по старинке.

Джимми Дуллитлу было лет шестьдесят, а выглядел он на все семьдесят – может, из-за многолетнего затворничества в подвале или из-за своего малого роста и сгорбленной спины. При всем том, что в полиции, с ее высоким уровнем тестостерона и мужской фамильярности, принято сорока– или пятидесятилетних мужиков по-прежнему называть Бобби или Билли, обращаться к Дуллитлу «Джимми» язык как-то не поворачивался. Ему явно пора было превращаться в Джима.

Встретил он нас с Келли дружелюбно, однако выдать документы касательно убийства Траделла категорически отказался.

– Извините, друзья, это саркофаг. Без специального разрешения – ни-ни. Джон, я бы рад тебе и молодому человеку сделать приятное, но не имею права.

– Что еще за «саркофаг»? – возмутился я.

– Саркофаг – значит, на досье гриф «Ограниченный доступ». А ограниченный доступ обозначает – никакого доступа без письменного позволения самого комиссара.

Джимми Дуллитл с уважением показал пальцем в потолок. Но поскольку весь департамент полиции находился над ним, Дуллитлу пришлось трижды ткнуть в потолок, чтобы показать – я не мелкую сошку имею в виду, а Самого.

– И много у вас таких досье? – спросил я.

– Хватает. В основном, чтоб досужих любопытных держать подальше от уголовных дел, в которых замешаны всякие звезды и прочие знаменитости.

– В этом деле никакие звезды не замешаны. И мы расследуем убийство. Нам не для досужего любопытства.

– Рад бы помочь, да не могу.

– Меня к вам послала Кэролайн Келли.

– Я сегодня с утра газет не читал. Ее что, назначили комиссаром бостонской полиции? – Дуллитл осклабился.

– Свинство! – воскликнул я. – Эти документы нам нужны немедленно.

Дуллитл раздраженно пожал плечами – ходят тут всякие без письменного разрешения!

– Джимми, – сказал Келли, – можно воспользоваться твоим телефоном?

– Пожалуйста, только это внутренний телефон.

– Я знаю.

Келли набрал двузначный номер.

– Доброе утро. Будьте добры комиссара Эванса. Детектив Джон Келли... Да, он самый. А, Маргарет, привет!.. У меня все путем, все отлично. А ты как?.. Ну и прекрасно... Кэролайн в порядке. Нет, куда ей еще детишек – одного пока достаточно. Так, значит, Пол Эванс занят? А, ты все-таки попробуешь? Ну, спасибо... Пол? Здорово! Джон Келли беспокоит... Отлично. А ты как?.. Ну, молодцом!.. Слушай, мне стыдно тебе досаждать, но тут у меня проблемочка. Я внизу, в архиве, мне нужен «саркофаг», но архивариус артачится. Прежний, прежний, куда ж ему деться – старина Джимми Дуллитл. Ага, передаю ему трубочку. Спасибо, Пол! Привет семье.

Келли передал трубку Джимми Дуллитлу. Тот взял ее не без трепета. Впервые в жизни ему предстояло говорить с самим комиссаром полиции!

– Дуллитл слушает. Доброе утро, комиссар Эванс... Да... да... Ясно. Хорошо. Всего доброго.

Он положил трубку. Почтительно помолчал и затем промолвил:

– Комиссар разрешил. Вы извините, что я... Понимаете, инструкция.

– Понимаем, – сказал Келли, – чертова бюрократия. Никуда от нее не денешься.

– Вот именно.

Дуллитл пошел за «саркофагом» и притащил нам восемь небольших запыленных ящиков.

На одном из них я обнаружил интересную пометку. За десять лет этими ящиками поинтересовались один раз. В графе «выдано» стояла единственная фамилия – Данцигер. Дата выдачи, дата возврата.

Мы с Келли стали выворачивать содержимое ящика на большом столе в просторной прихожей архива.

Практически все документы я уже видел в офисе Данцигера. Он сделал себе копии всего, что было в «саркофаге».

– Очевидно, копия блокнотов, которые мы ищем, тоже была у Данцигера, – сказал я Келли. – Но кто-то ее украл из его офиса!

Наконец мы их нашли – заурядные блокноты, такими же я пользовался в школьные и студенческие годы.

Мы с Келли долго сидели над этими блокнотами. Ряды имен, адреса, заметки – в основном скорописью, сокращенно. Приходилось постоянно догадываться, о чем речь.